Офицер строгого режима - Ольга Тимофеева

- Не оставлю, - улыбаюсь сам себе. - Но Люба.

- Дайте мне ее номер, я с ней поговорю. Попробую убедить.

- Денис….

- Она вас слушать не будет, а меня, может, послушает.

Пацан, которого я записал в источник неприятностей, сейчас пытается спасти мои отношения.

И в свои почти восемнадцать лет понимает больше некоторых взрослых.

- Мама твоя очень обиделась, что я тогда сказал про тебя.

- Ну так за дело же сказали. Дурак был, повелся на ребят, чтобы нарисовать и высказать недовольство руководством.

Мне уже хочется идти к Василисе и каяться, что дураком был. Что усложнил, а ее же сын, которого я недооценил, сейчас выглядит взрослее, чем я думал о нем.

- Ладно, я тебе дам номер ее бабушки, позвонишь, поговоришь.

Терять мне все равно нечего, а так, может что-то выйдет. Слушается же его.

- Книгу, кстати, прочитал?

- Ага.

- И какие выводы сделал?

- Не убивать старушек.

- Глубоко.

- Ещё?

- Ещё лучше самому признаться, чем ждать, пока тебя придавит.

- Уже лучше.

- И что, если человек все время доказывает, что он особенный и ему можно больше, чем другим, то заканчивает плохо.

- Хороший вывод.

- Можно нам с Любой хотя бы переписываться?

- Зачем? Будет только думать и страдать.

- Как сказать. Все равно будет искать где-то этих эмоций и чувств. И найдет. А если буду я, но в телефоне, то вам безопасно и нам хорошо, что можем общаться.

- Ну ты хитрец.

- Но хороший же вариант.

- Ладно, уговорил.

- На выходных поеду к ней, отдам телефон.

- Спасибо, Илья Романович.

- Будет с тебя толк, Дэн, умеешь вести переговоры.

Улыбается довольно.

- Только давайте пока маме не говорить. Подготовиться надо.

Я бы уже пошел к ней. Потому что теперь не надо врать и легко признать, что я был не прав и сын у неё отличный.

 Глава 57

Меня хватает на сутки. И я вроде как согласился с подростком, что надо подождать.

Но от Дениса ничего. И от Василисы ничего.

Вроде бы я сам сказал себе: не давить. Не ломиться. Не искать. Не проверять.

Не использовать ни должность, ни связи, ни привычку за десять минут понимать, где человек был, с кем говорил и куда делся.

Но руки, сука, чешутся.

А я вроде как решил исправиться.

Ради одной особы из дома напротив, которая не дает спокойно жить.

Держусь.

Хреново, но держусь.

Ни утром, ни вечером, когда выходим с Графом на пробежку, Васи нет.

Чайку тоже не вижу.

Хотя обычно эта белая мелочь вылетает во двор так, будто двор лично ей принадлежит, а все остальные временно допущены. Теперь - тишина.

Ни Василисы.

Ни Дениса.

Ни Чайки.

Шторы закрыты.

Телефон мой молчит.

И самое поганое: мне достаточно двух звонков, чтобы узнать почти все.

Не делаю.

Потому что, мать его, у них есть границы. А у меня есть возможности и навыки их стирать.

Хоть ты увольняйся, потому что насмотришься такого, что хочется всех любимых людей спрятать от этого и оградить.

Поэтому и на свой страх за них надеваю форму и решаю, кому и что делать.

Граф натягивает поводок.

- Подожди ты.

Останавливается и поворачивает на меня голову, смотрит снизу вверх так, будто все понимает. Страшно подумать, что он думает обо мне.

- Не начинай, - говорю ему.

И очень хорошо, что молчит.

- Идем.

Все вокруг решили наказать меня молчанием. Даже если что-то со мной случится, то никто и не узнает. Сначала Вася.

Потом Люба со мной почти не говорит. Обиделась.

Бывшая жена не докучает.

Даже Денис, который что-то хотел сделать, пропал.

Я бы обрадовался, если бы мой пес заговорил уже наверное.

В итоге от меня отвернулись все.

- Все, - говорю Графу. - Хватит.

Он встает опять.

- Идем. В конце концов, я жду от подростка решения своих проблем? Да, возможно, он может на что-то повлиять лучше, но не буду же я все время прятаться за него. Самому надо идти и просить прощения. Перегнул тогда здорово. И всё осознал.

И даже если тогда казалось, что дочь на первом месте. Сейчас вот ее нет рядом. А я думаю не о ней, а о другой женщине. Наверное, это показатель.

Идем сразу к Васе.

Цветы, наверное, нужны.

Господи.

После того, что у нас было с Васей, я думаю сейчас о цветах и волнуюсь, как курсант после первого увольнения.

Но без цветов идти тоже нельзя.

В цветочном на углу берем букет. Выбор там так себе, конечно, но забираем лучшее. А лучшее - это букет красных роз. Пафосно до черта, но может это сгладит чуть-чуть мой косяк.

На этот раз легко. Потому что не надо открыток и подписей.

Можно будет не ограничивать себя в словах.

Забегаю ещё в продуктовый и беру несколько горьких шоколадок. Тоже выбор такой себе.

Короче, не подготовился я. Но надо действовать, пока не сдулся.

Смотрю на себя, на собаку.

- Мы с тобой как идиоты, - смотрю на Графа. - Не хватает только тебе в зубы розу. Дама твоя беременна. И есть вероятность, что от тебя. Ты, конечно… Теперь сиди и думай, какие у вас щенки получатся

Если уж так приспичило продолжить род, так давай тебе найдем пару соответствующую.

На слове “соответствующую”, мне кажется, он даже хмурится.

- Нет, не то чтобы та не соответствовала, но у вас же разные породы, какие-то должны быть правила.

Смотрит на меня с таким выражением, что ясно все.

- Ладно, - машу на него рукой, - чего уже теперь говорить.

Чуть притормаживаю перед их дверью.

Когда на работе - стрельба, вызов, задержание, кровь, крик - сердце работает как положено.

А тут в руках букет, и я волнуюсь. Осматриваю двор. Машины Василисы нет. Нет дома ее, что ли?

И сейчас как дурак поднимусь, а там меня Ден встретит, а не Вася.

По-идиотски как-то все.

Надо провести предварительное расследование, поэтому набираю в домофон.

Но никто не отвечает. Там молчание.

И вот это уже херово как-то.

Набираю Дениса. Он долго не отвечает, потом поднимает.

- Да? - шепчет.

- Денис, это Муромов.

- Здрасьте, Илья Романович.

- Денис, ты где? Что случилось?