Наследница пророчества - Анали Сбрана

на доске объявлений в общежитии несколько недель. Тебе следовало попрактиковаться в инкрах». И чего он сказать не мог… Он ведь знал, что она с легкостью осваивала заклинания куда более высокого уровня, чем эта простая задача.

Она должна была выцарапать этот знак с закрытыми глазами.

Выражение его лица было невыносимым — ей хотелось сказать ему, отчаянно хотелось признаться, что она готовилась усерднее любого другого студента здесь, пожалуй, за исключением разве что Ноэля.

Разве он не видит? Она изо всех сил рвется к успеху. Доводит себя до нервного истощения. Почти не спит, едва ест, тратя всё свое время на тренировки и учебу.

К счастью, он не стал высказывать разочарование вслух, лишь отметив ее провал в своем журнале, но на лице всё было написано яснее ясного, и это больно задело.

Одра вдруг почувствовала себя такой маленькой и чертовски одинокой. Она была ничуть не лучше этого растения. Неспособная процветать, не справляющаяся со своей единственной чертовой обязанностью. Несмотря на то, что ей дали достаточно земли, воды, солнечного света и теплое место в этом зимнем, враждебном мире. Она была слаба и все равно собиралась подохнуть, прямо как этот проклятый цветок.

И тут она совершила ошибку, встретившись взглядом с Ноэлем.

Самомнительный ублюдок, его карие глаза горели и сверкали от злорадства. Конечно же, он заметил немой обмен взглядами между ней и ученым Хари; Ноэль знал, как сильно она уважает преподавателя инкрамантии, как жаждет угодить Хари. Эта глазастая чертова змея видела всё: разочарованное покачивание головы Хари, тяжесть его вздоха перед тем, как переключить заслуженное внимание на процветающий саженец следующего студента.

Ноэль видел всё.

Самовлюбленный ублюдок одарил ее мстительной усмешкой, смакуя ее поражение. Она не сомневалась, что он слышал слухи и восторженные шепотки, циркулирующие по всем гильдиям академии Холивер — Ноэль, лучший в своей гильдии… возможно, лучший во всех гильдиях. Должно быть, именно его искали, на кого надеялись и о ком молились фейри.

Ноэль наверняка и есть тот самый Наследник — тот, кто не просто спасет зенаидских фей от ужасных демонов, поможет раз и навсегда победить этих существ… но и вернет времена года, спасет мир.

Слухи ее не волновали; напротив, ей было даже на руку, если все взгляды прикованы к Чудо-Мальчику — тогда никто не смотрел в ее сторону. Но все равно было больно от осознания того, что он знает, насколько он лучше нее. Что он понимает, как сильно она ненавидит проигрывать. И что он получает от этого извращенное удовольствие.

Нос Одры защипало, и она испугалась, что расплачется прямо здесь, в этой полной людей теплице. Не потому, что ей было не плевать на какого-то Ноэля — если он Наследник, ради бога. Он и в Хавее купался в богатстве; почему бы ему не получать горы золота и здесь? Но Одра родилась с этим проклятием, с этой жаждой внутри преуспевать во всем, всем угождать… и она была так до чертиков зла на то, что ее постоянно заставляют терпеть неудачу, потому что она не может справиться с элементарными чертовыми инкрами.

Одра уже собиралась показать Ноэлю неприличный жест, как вдруг Лотти выронила свой саженец; терракотовый горшок со звоном разбился о пол, темная земля разлетелась по плитке. Внимание всех привлекла эта авария, испуганный крик Лотти, бросившейся собирать осколки, спасать росток — она ведь столько сил отдала, чтобы вырастить этот крошечный листик. Уайлдер, как всегда спокойная и готовая прийти на помощь, опустилась на колени рядом с Лотти, хотя Одра не была уверена, пытается ли та собрать Лотти или горшок.

Одра отвела взгляд, ее собственный стыд был слишком тяжким грузом; она не вынесла бы еще и чужого горя, поэтому вместо этого уставилась на свой хлипкий саженец, зацепившись взглядом за петли из бечевки, привязывавшие стебель к деревянному колышку в земле — только благодаря им росток держался вертикально и не свешивался через край глиняного горшка.

Внезапно, подобно буре, сквозь нее пронеслась яростная волна отвращения, и она возненавидела этот скудный, жалкий саженец сильнее, чем кто-либо имел право ненавидеть безобидный кустик. Но она ненавидела. Ее тошнило от него до такой степени, что хотелось извергнуть желудок, разбить собственный горшок о пол. Нет, этого было мало. Ей хотелось выцарапать инкру роста лишь для того, чтобы высосать из ростка жизненную силу, смотреть, как он увядает и умирает, и наслаждаться его гибелью.

Когда ее пальцы судорожно сжались на глиняном горшке, по телу прокатилась волна жара, а сердце забилось в безумном ритме.

В глазах поплыло, перед мысленным взором возник какой-то бледный, светящийся символ — инкра, которую она никогда раньше не видела. Она мотнула головой, пытаясь прогнать видение, старалась сосредоточиться, выровнять дыхание, успокоить бешеный пульс в горле и на затылке, но всё это было слишком; она потерпит крах — ее отправят на передовую — но затем из кончиков ее пальцев начала сочиться темнота, она физически ощутила ее: дикая, незваная сила алкала дыхания, жизни — голодная, ненасытная.

Инкра в ее разуме начала пульсировать, пульсировать, пульсировать, пульсировать, и она услышала…

Сначала высоси жизнь из саженца, да, выпей всю его жизнь до капли, а потом… зачем останавливаться на достигнутом? Ноэль — настоящее проклятие этой земли, и в нем столько жизни, она могла бы забрать ее, присвоить себе.

С безумным блеском в глазах Одра попыталась обуздать эту бурю, мысленно умоляя ее рассеяться. Эта мощная сила сопротивлялась ее воле, но, пусть и неохотно, энергия… эта субстанция отступила, удовлетворившись зеленью растения. Она сгустилась, закружившись вокруг несчастного саженца. Одра во все глаза, охваченная ужасом, смотрела, как росток начинает чахнуть: стебель поник, а листья скрутились.

Нет-нет, только не здесь. Не на глазах у всех!

Она грубо швырнула саженец обратно на полку, задвинув его в самый дальний угол. Будем надеяться, никто не догадается, что это именно тот росток, который она выбрала.

Она метнулась через всю комнату, сорвала с крючка у двери свою сумку и бросилась бежать.

ГЛАВА 30

Воздух на улице обжигал щеки Одры, почти мгновенно высушив губы, впрочем, ее глаза слезились вовсе не от резкого удара ветра, а от оставшегося на донышке чувства невыносимого стыда, разочарования и ужаса.

Она сильнее запахнула пальто и перекинула ремень сумки повыше на плечо, чтобы тот не впивался в кости. Быстро оглянувшись, она заметила, как гильдия Арканы высыпает из ботанического корпуса; впереди шла Уайлдер, чьи широкие шаги быстро сокращали расстояние по булыжной дорожке. Подруга подняла руку, призывая подождать.