Спаси меня, командор! - Саша Смит

– Корин! – крикнул один из генералов, подскакивая на коне. – Потери слишком велики! Может, отступить, перегруппироваться?

– Нет, – отрезал Корин, не глядя на него. – Продолжайте.

Сначала пошла мелкая паутина – трещины разбежались от места удара во все стороны. Затем, с глухим, тошнотворным хрустом, каменная кладка обвалилась, открывая проход шириной в несколько метров. Сквозь дым и пыль Корин увидел, как ополченцы в панике разбегаются.

Чёрная лавина хлынула в пролом.

Уличные бои начались сразу.

Корин въехал в город верхом, вокруг горели дома. Везде, куда ни глянь, полыхали крыши, рушились стены, кричали раненые. Защитники отступали к центру, к замку.

Замок стоял на холме, обнесённый высокой каменной стеной с башнями. Эти стены были старше городских, сложены из тёмного гранита много веков назад.

– Где Амалия? – спросил Корин у капитана.

– Последний раз её видели на стене, господин. Но после выброса она могла быть ранена. Думаем, её унесли в замок.

– Ранена? – Корин стиснул зубы. – Если она мертва, вы все ответите.

Капитан побледнел, но промолчал.

– Ищите! – приказал Корин. – Обыщите каждую развалину, каждый дом. Она не могла уйти далеко.

Они поскакали по узким улочкам, перепрыгивая через трупы. Вокруг звучали крики, лязг оружия, предсмертные хрипы. Город умирал.

В замке царило отчаяние.

Лина сидела на корточках в лазарете, перевязывая очередного раненого – молодого стражника с пробитым плечом. Её руки были в чужой крови по локоть, передник давно превратился в тёмно-бурое пятно. Она работала без остановки с самого начала штурма.

– Ещё бинты! – крикнула она кому-то из помощников.

– Закончились, леди Лина.

– Тогда рвите простыни! Тряпки! Всё, что есть!

Она закончила с плечом, поднялась, вытерла лоб тыльной стороной ладони. Глаза щипало от дыма, который просачивался даже сквозь стены.

В малый тронный зал, куда принесли Амалию, доносились звуки боя, взрывы, треск, крики.

Амалия лежала на ковре с подложенным под голову плащом. Сознание возвращалось к ней обрывками – как вспышки молний, освещающие тьму на долю секунды и снова гаснущие.

Боль.

Первое, что она почувствовала, боль. Не физическую, нет. Ту, что поселилась в груди, в самом центре, и пульсировала в такт угасающему сердцу. Света внутри больше не было. Только пепел.

Она снова провалилась во тьму.

Перед глазами вставали лица. Финн в очках, сползших на кончик носа, с вечно растрёпанными волосами. Он улыбался. А потом очки лежали на камнях. И больше ничего.

Ополченцы – мужчина с сединой в волосах, женщина с перевязанной рукой. Они требовали выдать её Корину. И она выпустила свет. И они сгорели. Десять человек. Их лица – обожжённые, спокойные, без страха. Они смотрели на неё с немым укором.

– Чудовище, – прошептала Амалия в беспамятстве.

Её несли. Она чувствовала чьи-то руки под спиной и коленями. Где-то рядом слышались шаги, топот, крики – совсем близко, почти в соседней комнате.

– Держитесь! – голос Аргуса, хриплый, сорванный. – Не останавливайтесь! В замок, быстрее!

Амалию положили на ковёр. Кто-то поднёс к губам флягу.

– Пей, – сказал Вульф.

Амалия глотнула. Жидкость обожгла горло.

– Финн, – прошептала она, не открывая глаз. – Я убила Финна.

Вульф помедлил, потом ответил:

– Не ты. Снаряд. Ты ошиблась. Финн погиб от попадания снаряда.

Амалия не знала, верить или нет. Может, Вульф просто хотел успокоить её. А может, он говорил правду. Сознание снова ускользало.

– Он… не от меня?

– Нет, – твердо сказал Вульф. – Ты ни в чём не виновата.

Амалия открыла глаза.

Потолок зала был высоким, с лепниной, которую она раньше не замечала. За окнами полыхало зарево, город горел.

– Адриан, – прошептала она, – где Корин?

– Уже в городе, – ответил он. – Ты должна отдохнуть.

– Отдохнуть? Город горит. Люди умирают. Финн… – она запнулась, чувствуя, как воспоминание ускользает, но оставляет после себя тупую, ноющую боль. – Погиб.

Вульф помедлил, потом ответил:

– Да. Снаряд Корина. Ты была без сознания, когда это случилось.

Амалия кивнула. В голове мелькнуло что-то тёмное – очки на камнях, золотой свет, крики. Но образ таял, как дым, стоило ей сосредоточиться. Откуда взялась эта мысль – что она убила Финна? Бред. Наверное, просто кошмар. Слишком много крови, слишком много смерти. Её разум путал явь и галлюцинации.

– Он был хорошим человеком, – прошептала она. – Финн. Он верил в меня. Помогал с дневником матери. Носил эти свои очки вечно криво.

– Он был храбрым, – тихо сказал Вульф. – И останется в памяти.

Амалия закрыла глаза. Перед внутренним взором встало ещё одно лицо – Кассиан. Брат, который когда-то пришёл её спасати. Она видела, как снаряд с его телом врезался в стену. Видела, как он летел – беспомощный, привязанный к камню. И не могла ничего сделать.

– Кассиан, – прошептала она, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. – Он тоже погиб. На моих глазах.

– Это сделал Корин, – напомнил Вульф. – Не ты.

– Я знаю, – она выдохнула, пытаясь унять дрожь. – Но боль от этого не меньше.

Вульф долго молчал.

Амалия закрыла глаза и мысленно обратилась к тем, кого уже не было. Финн, с его вечно растрёпанными волосами и очками на кончике носа. Кассиан. Ополченцы, сгоревшие в её свете. Все они смотрели на неё откуда-то из темноты.

«Я не подведу вас, – прошептала она беззвучно. – Клянусь. Я остановлю Корина. Даже если для этого мне придётся сгореть самой».

Она открыла глаза и медленно села, опираясь на руку Вульфа.

– Помоги мне встать. Я не буду больше лежать.

– Ты ранена, слаба…

– Достаточно того что я ещё жива.

Он помог ей подняться. Ноги дрожали, голова кружилась, но Амалия выпрямилась. Она посмотрела в окно, на зарево пожаров, на замок.

– Корин заплатит за всё, – сказала она тихо. – За Финна. За Кассиана. За каждого, кто погиб из-за него.

В её голосе не было ярости. Только холодная, как зимняя сталь решимость.

Вульф взял её за руку.

– Я с тобой.

– Знаю, – ответила она.

Глава 48. Кровь и камень

Глава 48. Кровь и камень

Город горел.

Чёрный дым стелился по узким улочкам, воздух стал таким плотным, что каждый вдох резал лёгкие, как битое стекло. Орландо стоял на перекрёстке двух улиц,