Спаси меня, командор! - Саша Смит

этом багровом свете замковые стены казались высеченными из запёкшейся крови. Он остановил коня в сотне метров от ворот и долго смотрел на тяжёлые дубовые створы, за которыми укрылись остатки защитников.

Рядом, на взмыленных лошадях, замерли его генералы. Армия, которая ещё утром насчитывала почти семь тысяч, сейчас сильно поредела.

– Господин, – подал голос старый вояка, командир левого фланга. – Нам нужно остановиться. Люди не выдержат ещё одного штурма.

Корин не ответил. Он слез с коня, подошёл к ближайшему телу, солдату в чёрном плаще, лежавшему лицом вниз. Перевернул носком сапога. Мёртв. Корин усмехнулся.

– Как звали этого человека? – спросил он, не глядя на генералов.

– Не знаю, господин, – ответил старый вояка, замешкавшись.

– Я тоже не знаю. – Корин наклонился, взял с земли чей-то оброненный меч, повертел в руках. – Забавно. Тысячи имён, которые не запомнит никто.

Он говорил спокойно, почти ласково, но в этом спокойствии было что-то неправильное. Генералы переглянулись.

– Господин, – вмешался багроволицый толстяк, осмелев, – мы потеряли треть армии. Беглецов – ещё больше. Целые отряды самовольно покинули поле боя, просто развернулись и ушли в леса. Боевой дух падает. Солдаты вымотаны.

Он резко повернулся и посмотрел на багроволицого. В его глазах плясало что-то нездоровое, нечто глубокое и пугающее.

– Я видел, как они бегут, – продолжал толстяк, не замечая или не желая замечать. – Дезертиры срывали значки и бросали оружие. Если мы прикажем атаковать сейчас, боюсь, мы можем потерять остатки.

– Никто не подчинится? – Корин шагнул к нему. Генерал невольно отъехал на шаг, но Корин ухватил коня под уздцы, не давая отступить. – Ах, ты трус. Ты предлагаешь мне отступить?

– Я предлагаю перегруппироваться. – Голос генерала дрогнул, но он продолжал. – Замок не уйдёт. Мы можем окружить его, блокировать все выходы, зачистить захваченную часть города. Дать людям отдых, восстановить порядок в войсках, наказать дезертиров. А через день-другой, когда все придут в себя, начать осаду по всем правилам.

– Через день-другой? – Корин наклонил голову набок, как собака, прислушивающаяся к незнакомому звуку. – Амалия может умереть завтра. Сегодня. Через час. Ты это понимаешь?

Он отпустил коня, отвернулся, посмотрел на замок. В его глазах, помимо безумия, мелькнуло что-то похожее на тревогу.

– Этот выброс магии на стене… – тихо сказал Корин, словно размышляя вслух. – Это не случайность. Это не Амалия. Что-то спровоцировал её. Выжало из неё эту вспышку.

Он повернулся к генералам, и в его голосе зазвенела сталь.

– Аргус. Старый маг. Это он. Я знаю его. Он скорее убьёт её, чем отдаст нам. Эта вспышка его рук дело. Наверняка он хотел, чтобы она сгорела там и мы все это увидели.

Корин замолчал, сжал кулаки.

– Поэтому мы атакуем. Сейчас. Немедленно. Я не рискну…

– Но, господин… – начал было багроволицый.

– Замолчи! – рявкнул Корин. – Вы слышали меня. Штурм через час. И запомните ещё одно.

Он обвёл взглядом генералов, медленно, тяжело, заставляя каждого почувствовать его взгляд.

– Мне нужна не только Амалия. Аргус тоже должен быть взят живым. Я лично хочу с ним поговорить. Он старый, лысый, с длинной белой бородой. Вы его не спутаете ни с кем. Если он будет сопротивляться, не убивать, только обезвредить.

Генералы переглянулись.

– А если он умрёт в бою, – добавил Корин тихо, почти ласково, – я заставлю вас пожалеть, что вы родились на свет.

Он повернулся к замку. Чёрный кристалл на его груди пульсировал багровым, и ритм этого пульса был неровным, рваным как сердце человека, который стоит одной ногой в могиле, а другой в безумии.

– Готовьте людей, – сказал он уже тише, почти нормально. – Штурм через час. Я хочу видеть Амалию до того, как взойдёт луна.

Генералы молчали. Старый вояка первым кивнул и развернул коня. Багроволицый толстяк помедлил, потом тоже отъехал, но перед тем как скрыться в дыму, обернулся.

Корин остался один.

Он стоял перед замком, сжимая в руке чужой меч, и тихо, почти беззвучно разговаривал с кем-то, кого не видел никто. Может, с мёртвой женой. Может, с дочерью. А может, просто сам с собой, с той частью души, которая уже давно покинула его тело и теперь витала где-то среди дыма и пепла.

– Скоро, – прошептал он. – Скоро. Я приду за тобой, Амалия. И никто – ни твои маги, ни старая крыса Аргус не сможет остановить меня.

Глава 49. Последний рубеж

Глава 49. Последний рубеж

Рассвет следующего дня пришёл серым и тяжёлым.

Тронный зал превратился в лазарет. Когда-то парадное помещение с высокими сводами, где королева принимала послов и вершила правосудие, теперь было заставлено самодельными носилками, тюфяками и одеялами. Воздух пропитался запахом крови, йода и вонючего отвара из целебных трав. Кто-то стонал. Кто-то молился. Кто-то молча смотрел в потолок пустыми глазами, и я старалась не думать, видит ли он там что-то, кроме тьмы.

Всю ночь Корин штурмовал замок. Накат за накатом, волна за волной. Тёмные лезли на стены, пытались пробить ворота таранами и магией, забрасывали двор горящими стрелами. Защитники удалось удержать позиции всю ночь, они лили кипящую смолу на головы штурмующих, стреляли из арбалетов, иногда огрызались магией. Командовал обороной Вульф, он появлялся на самых опасных участках, поднимал людей в контратаки, сам рубился в самой гуще сражения. К утру натиск ослаб, но не прекратился. Корин дал своим солдатам короткую передышку.

Я сидела на корточках у стены, прижимаясь спиной к холодному камню, и ждала.

Аргус подошёл неслышно, как тень.

– Амалия, – сказал он тихо. – Время.

Я кивнула. Встала. Мы отошли в маленькую боковую комнату, где раньше, наверное, хранилась придворная утварь. Сейчас там было пусто. Аргус закрыл дверь, и мы остались одни.

Он положил ладонь мне на грудь, поверх платья. Холодный металл его амулета коснулся кожи. Аргус зашептал слова заклинания, что и в прошлый раз. Я чувствовала, как холодная нить вплетается в сердце, обновляя заклинание. Тик-так. Тик-так. Ещё два дня.

– Готово, – сказал он, убирая руку. – Приходи ко мне завтра. Если оно будет.

– Если будет, – повторила я.

Аргус полез в карман мантии и достал небольшую глиняную флягу.

– Выпей, – сказал он. – Настойка пустырника и ромашки. Нервы успокоит. Ты вся натянута, как тетива.

Я взяла флягу, отхлебнула. Горьковато, с травяным привкусом. Тепло разлилось