Месть и любовь травницы - Эмма Серсанд

Янь Цзинлэй уже ждал, стоял у повозки, проверяя упряжь. Увидев меня, он кивнул настороженно, видимо, не знал, чего от меня ожидать после вчерашнего разговора.

Повозка была готова к отправлению, в ней лежали свежие травы, я заметила их, когда он откинул полог.

Я села и провела рукой по ним, полынь, мята и несколько полевых цветов, свежие, он что нарвал их для меня?

— Хорошо, что вы уже проснулись, я собирался послать за вами служанку, нужно выезжать, до лагеря вашего отца полдня пути, если не будет задержек.

— Что-то случилось, почему мы торопимся? — почему-то стало тревожно на душе, да и Цзинлей был слишком напряжён для человека, который просто собрался в дорогу.

— Ничего, — ответил он слишком быстро. — Садитесь, ваш отец выслал нам навстречу отряд.

— А это что? — я указала ему на травы, показалось, он смутился, но тут же посмотрел на меня.

— Мне показалась, тебе нравится это запах, мята и полынь, — я вынула один из цветов, большой, красный, посмотрела не него, вертя цветок в руках.

— Несколько сорняково случано попались, — он отвел глаза.

Ну раз сорняки…

Я молча вынула каждый цветок из пучка мяты и полыни и выбросила в окно, а потом задернула шторку.

Но долго с закрытыми занавесями я не выдержала и, приоткрыв их немного, принялась наблюдать в небольшую щель.

Дорога вилась между невысоких холмов, поросших диким кустарником и редкими соснами.

Утро было прекрасным, солнечным, но свежий ветерок нес прохладу с гор.

Янь Цзинлэй ехал рядом с моей повозкой, но чуть впереди, так что я видела только его напряженную спину и руку на рукояти меча.

Он не смотрел в мою сторону, поэтому я откинула занавеску полностью и принялась рассматривать уже открыто.

Возница бурчал что-то себе под нос, подгоняя быков идти быстрее, холмы становились все выше и в одном месте тропа стала такой узкой, что Янь Цзинлэю пришлось уехать вперед.

Я наблюдала за ним все время, сравнивая с тем, кого знала как господина Гу.

Он будто был совсем другим человеком, этот горделивый разворот плеч, то, как он поворачивал голову, как всматривался в заросли и вершины холмов.

Мне казалась, что чем дольше мы ехали, тем больше он нервничал, будто ждал чего-то.

Я хотела спросить, но в этот момент я услышала свист, тонкий, пронзительно прорезающий воздух.

Я не поняла, что это, пока не увидела, как Янь Цзинлэй резко пригнулся в седле.

Стрела вонзилась в деревянную стенку повозки, всего в ладони от моей головы.

— Ложись! — закричал он, и я рухнула на дно повозки, прикрывая голову руками.

Следом прилетела ещё одна стрела, потом ещё. Я слышала, как они вонзаются в дерево, как лошади ржут от страха, а возница кричит.

Где-то впереди раздался громкий вскрик и погонщик упал с повозки, но быки продолжали бежать вперёд.

Меня швырнуло о стену и я вцепилась в край окна, пытаясь удержаться.

Занавески разлетелись в стороны, Янь Цзинлэй поравнялся с быками, наклонился, подхватил поводья, останавливая испуганных животных.

А потом помчался куда-то вперед повозки.

Я осторожно выглянула в окно и увидела, что дорогу перед нами преграждают люди.

Человек десять в чёрных одеждах, с мечами и копьями в руках, они уверенно шли навстречу скачущему Янь Цзинлэю.

Стрелы перестали лететь в повозку, а мой единственный защитник спрыгнул с коня, не доезжая до врагов.

Его меч сверкнул в солнечном свете, сбивая в воздухе несколько стрел, летящих теперь в него,

и Янь Цзинлэй ринулся на них, один против десяти.

Я никогда раньше не видал боя и сейчас, забыв обо всем, смотрела во все глаза.

Мне казалось, что все это плод моего воображения. Меч взлетал и опускался, перерубая древки копий, нацеленных на него, легко, словно траву.

Один из убийц упал, даже не вскрикнув. Второй попытался ударить сбоку, но Янь Цзинлэй ушёл в сторону, рубанув того по ногам.

Третий успел подойти ближе, и я увидела, как сталь скрестилась со сталью.

Мечи звенели, и в этом звоне было что-то страшное и прекрасное одновременно.

Янь Цзинлэй двигался быстро и непредсказуемо, но врагов было слишком много.

Я слышала, как он кричит, как воздух рвётся от ударов мечей, видела, как кто-то падает на землю и больше не встаёт.

Я смотрела и впервые в жизни чувствовала себя настолько беспомощной, мои травы и яды ничем не могли помочь там, где все решала сила и воинское умение.

Мне оставалось только ждать и надеяться, что каким-то чудом Янь Цзинлэй устоит.

Я тихо выбралась из повозки и, прячась за ней, продолжала следить за боем, если его убьют, я попытаюсь убежать. Вряд ли у меня получится, но сидеть и ждать смерти я не собиралась.

Еще один его противник упал, он достал его ударом в горло, а еще одного рубанув по руке, заставив выронить оружие, а потом добив ударом в грудь.

Но их всё ещё было много и они наступали, не давая ему передышки.

Я видела, как он уклоняется, как его плечи вздрагивают от каждого удара, как его дыхание становится прерывистым.

Он сражался, как безумный, но даже отсюда я видела, как кровь течёт из его ран, как она заливает его руку.

Тихо вскрикнула, когда меч одного из врагов полоснул его по груди, и тут же зажала рот ладонью.

А потом время будто замедлилось и я увидела, как один из убийц поднимает лук и целится прямо в меня.

Я замерла, не в силах пошевелиться, заторможено наблюдая за казавшимися сейчас медленными движениями рук лучника.

Стрела свистнула, и я уже мысленно прощалась с жизнью, но Янь Цзинлэй метнулся между мной и стрелой, принимая удар на себя.