Возлюбленный враг ("Тени Алых парусов") - Регина Грез

А потом раздался скрип дерева и сапог где-то поблизости, резкий щелчок и ослепительная вспышка света. В полной темноте по нам пробегает лучик карманного фонаря, и Отто тотчас поднимается, чтобы закрыть меня от чужих глаз.

Я прячу лицо у него на груди и слышу за его спиной чеканный голос Вальтера:

— Должен сообщить, что ваши каникулы подошли к концу. Через пять минут жду обоих у себя в кабинете. У меня есть важная информация для вас. Дорогая Ася, не желаешь со мной поздороваться? Полагаю, сделаешь это позже, сейчас не совсем удобно, я понимаю. Не задерживайтесь, я думаю, вы и так многое успели.

Система "Вальтер"

"Точен, надежен, неприхотлив, благодаря массовому выпуску

Отто прошел в кабинет первым, а я тотчас следом за ним. Сначала пряталась за его спиной и наконец вышла вперед, чтобы быть рядом. Вальтер некоторое время молча разглядывал нас, потирая руки и хрустя пальцами, потом по его лицу пробежала нервная судорога, он резко поднялся из-за стола и заговорил:

— Сначала о тебе, Грау… С завтрашнего дня поступаешь в распоряжение полковника Шнайдера, будешь служить при канцелярии его отдела. Пора заняться делом, пора взрослеть! Хельмут нашел тебе квартиру в городе, до полудня ты отсюда съедешь.

— Кто теперь будет с Францем? - отрывисто спросил Отто.

— Рильке нашел отличную замену, у него медицинское образование, он сможет ускорить выздоровление мальчика. Все уже решено!

— Ася уйдет со мной. Мы любим друг друга и хотим быть вместе.

— Исключено! - отчеканил Вальтер. - Ты свободен, Грау, можешь начинать собирать вещи или дождаться утра.

— Ася уйдет со мной! - как заведенный повторил Отто, шатнувшись в мою сторону.

Вальтер усмехнулся и подошел к окну, вставая перед ним в своей любимой позе, - руки за спину, слегка покачиваясь на носках:

— Ты собираешься спорить? Напрасно. Что ты вбил себе в голову, Грау? Какая у вас может быть любовь? О, конечно- конечно! Я давно наблюдаю за вашим противоборством. Порой это было забавно… поначалу вы так ненавидели друг друга, что неминуемо должны были оказаться в одной постели, но каникулы кончились. Начинаются суровые будни.

Генерал повернулся к Отто и продолжил монолог, сверля взглядом его переносицу:

— Женщины словно виноградные лозы - всегда обвиваются вокруг ближайшей опоры, потому что по сути своей так устроены. Женщины слабы и без поддержки не продержатся долго. Я позволил тебе ненадолго стать такой опорой для нашей гостьи. Я хотел, чтобы русская - хм... «княжна» привыкла к тому, что на ее опоре висит немецкий мундир, и ты идеально подходил для столь деликатной миссии, Грау. Последний романтик Великого Рейха… Ты прекрасно справился с возложенной на тебя задачей.

Фон Гросс выждал театральную паузу и повысил голос:

— Так вот - пришло время сменить опору! Возможно, процедура вам обоим покажется несколько болезненной, но такова жизнь, а сейчас идет война и вовсе не до сантиментов. А что касается этой нежной лозы…

Генерал улыбнулся, скользнув по мне почти отеческим взглядом.

— Все женщины одинаковы, Грау, они уважают силу и власть, и чем больше силы и власти, тем более трепета и преклонения. В душе они готовы подчиняться и даже жаждут этого, хотя вслух могут утверждать совершенно обратное. Ты еще здесь… странно. Я велел тебе идти и готовиться к переезду. Ты хорошо понял приказ?

— Да, я все понял, - медленно, будто через силу проговорил Отто, безразлично глядя перед собой. - Я иду собирать вещи. Надеюсь, ты дашь ей время немного отвыкнуть... от прежней опоры.

— Разумеется, - кивнул генерал, - я вовсе не хочу повредить тонкий стебелек.

Отто круто повернулся и вышел, буквально выбежал из кабинета, а меня словно обдало потоком ледяного ветра от закрывшейся за ним двери. Я стояла ни жива не мертва, губы у меня мелко дрожали, я прикусила нижнюю изнутри и осмелилась поглядеть на Вальтера. Он вынул откуда-то папку и бросил ее на стол передо мной.

— Узнаешь?

Я бросилась вперед и протянула руку, но генерал оказался быстрее. Его ладонь раньше моей легла на черный пластик с золотым тиснением "Erich Krause”.

— Это мое, мое… Откуда у вас? Вы… ох, взяли ее у Стефана… Господи!

— Что там лежит, Ася?

— Я могу сказать только, что лежало там раньше, но откуда мне знать теперь.

Мы стояли друг против друга, нас разделял только стол. Я схватилась за уголок злосчастной папки, потянула к себе, словно кусочек моей прошлой жизни мог вернуть меня обратно домой. Но Вальтер не позволил сдвинуть с места.

— И что же было там раньше?

Устав бороться, я убрала руки со стола, выпрямилась и попыталась собраться с мыслями.

— Мои документы - паспорт, свидетельство о разводе, фотографии…

Точно... Фотографии моего класса у гранитной стеллы с выбитыми на камне именами наших земляков, погибших на фронтах Великой Отечественной Войны. И я четко помнила, что на каждом фото был виден монумент с датами 1941-1945 гг.

Видел ли эти снимки фон Гросс? Ну, еще бы!

Также в папке были чеки на канцелярские товары и на каждом дата, школьные брошюрки и сценарий празднования Дня Победы и даже стихи ветерана о городах-героях и знаковых битвах.

Я закрыла лицо руками и поняла, что больше мне скрывать нечего. Генерал смотрел строго, но без каких-либо явных проявлений злости. Как будто со смирением и решимостью обреченного. Я решилась заговорить:

— Книга тоже у вас, да? Вальтер, вы же все знаете. Отпустите меня домой… пожалуйста. Я вас прошу!

Это было наивно, настоящий «детский сад», но надо же было сказать для начала хоть что-то и проверить его волчью реакцию на мои слова. Я в ней не обманулась.

— Да, книга у меня. Но тебе она больше не нужна, она совершенно бесполезна для тебя, потому что скоро наступит утро. Поляк жестоко тебя обманул, Ася. Он мог вернуть тебя обратно уже на следующую ночь и в каждую из последующих ночей на протяжении двух месяцев после твоего появления здесь. Однако ему захотелось тебя продать. И как можно дороже. А для этого ты должна была ему поверить и поехать с ним до ворот клетки. Все просто.

— Что вы говорите? Я не понимаю... Не верю. За что Барановский мог так поступить со мной?

Вальтер хрипло рассмеялся над моей наивностью, вот теперь-то он и в самом деле напоминал волка, загнавшего в угол свою добычу. Почему бы не покуражиться перед последним прыжком.

— Ты верно не знаешь, как поляки относятся к русским. Я объясню. Нас - немцев, захватчиков, оккупантов они смертельно боятся, но уважают при этом, а