Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Не все аристократы будут фыркать и морщить носы. Ричард был твердо уверен, что в семействе Иртон, Брокленд, а может, и еще в нескольких, Бран быстро станет хорошим другом. Анжелина с радостью поможет ему, но Гардрен не тот человек, чтобы надолго падать духом. Или требовать утирать слезы…

Он будет драться ожесточенно и насмерть, как боролся с обстоятельствами всю свою жизнь. Стиснет зубы и вылезет из кожи вон… кстати, надо будет его с Ганцем Тримейном познакомить. Ричард не сомневался, что эти двое найдут общий язык.

Достаточно холодные, жестокие, рассудительные… если Бран примет интересы Ативерны так же близки к сердцу, как и интересы Вирмы, лучшего подданного и желать нельзя. Любого врага сожрет без соли.

– Я не возражаю. Ты только об этом хотела поговорить?

– Когда и как?

– Можно завтра ночью. Для клятвы много не нужно.

Это Ричард знал о вирманах. Огонь, вода, клинок. Три составляющих клятвы. Взрезать руку над костром, дать клятву, смыть кровь в море. Река тоже сойдет, если что, все реки идут к морю, все реки – одна река. Главное, вода должна быть проточной, а не стоячей.

Тогда твою клятву и твою кровь услышат боги. И примут ее.

Нарушишь – и море покарает тебя.

Анжелина кивнула.

– Я скажу. В это же время?

– Да.

Ричард понимал, почему не пришел сам Гардрен. Не из страха, вот уж чего у Брана отродясь не было. Просто он счел, что так будет лучше, и дал поговорить вначале брату с сестрой. Но уклоняться от встречи не будет и ответит на все вопросы Ричарда.

И присягу примет, и все остальное.

О главе клана Гардрен можно сказать многое.

Жестокий? Да!

Изворотливый? Сто раз да!

Безжалостный? Сто тысяч раз – да.

Но не подлый. И умеющий быть благодарным. Ричарду очень понадобится такой советник. А дворяне…

Будет повод проредить самых умных. Хотя Ричард сомневался, что будет много недовольных. Не после разоблаченного заговора, это уж точно.

– Рик…

Анжелине надоело молчание, и она заговорила первой.

– Да?

– Мне жаль, что так получилось… с Тирой.

Ричард покачал головой.

– Не надо, Анжи. Не стоит…

– Стоит, Рик. Я была бы рада назвать ее сестрой.

– Останься она жива, я бы рано или поздно все бросил, – вырвалось у Ричарда. – Знаешь, Анжи, я не так давно осудил отца. Он предпочел государству – любовь, и пролилось много крови. Я думал, никогда так не поступлю.

– Ты до сих пор считаешь, что отец был неправ?

Ричард уронил голову в ладони.

Врать не хотелось, а сказать правду…

– Не знаю, Анжи. Не знаю… Альдонай! Мне безумно больно! Останься Тира жива, я бы на все плюнул. Я бы женился на ней, я бы забыл про Уэльстер и интересы короны… но был бы я прав? Не знаю…

Анжелина покачала головой.

– Я так рада, что только принцесса. Не королева, и никогда ей не буду. И не хочу быть.

– Я тоже за тебя рад, сестренка.

– Мораль обычного человека, и мораль короля… ты становишься королем, Рик. Но какой же страшной ценой ты за это платишь.

Анжелина подалась вперед и порывисто обняла брата. Ричард притянул сестру к себе, уткнулся носом в пушистые светлые локоны.

– Анжи… как человек человека я не просто понимаю отца, я знаю, что он прав. А как король – неправ. Судьба сделала выбор за меня, Тира умерла, и я могу стать хорошим королем. Я вернусь домой, женюсь на Марии, и она никогда не догадается, что мое сердце осталось на Вирме. Но как же больно, сестренка! Как больно! Это не она умерла, это я умер… пока я жив, я буду помнить Тиру, и дочь назову ее именем. Но часть меня сгорела на корабле вместе с ней. Наверное, лучшая часть…

Что могла сказать Анжелина?

Да ничего.

Обнять брата, погладить по волосам, утешающим, материнским жестом…

Ох, Рик.

Что можно тебе сказать, чем утешить? Нечем.

Ты и сам все прекрасно понимаешь. Только вот почему Анжелина чувствовала себя такой виноватой? Вроде бы ничего и не сделала…

Она просто будет жить, постарается быть счастливой…

Благодаря Ричарду.

Дорога короля. Жизнь, счастье, честь и душа одного, разменянные на жизнь и благополучие многих. Честный размен?

Нет.

Только и выбора судьба не предоставляет.

Брат и сестра сидят у моря. Сидят, молчат…

А что тут скажешь? Ни слов таких нет, ни ответов. Все уже решено кем-то свыше. Каждый выбрал свою дорогу – и пройдет по ней до конца. Не откажется, не переиграет…

Судьба.

***

С Браном Ричард увиделся на следующий вечер.

Гардрен пришел на берег один, без Анжелины. Стоял, смотрел.

Ричард протянул руки к костру, словно пытаясь согреться.

– Вы решили, Гардрен?

– Я решился.

– Тогда проговорим все, чтобы не осталось неясностей. Вы женитесь на Анжелине. Я даю вам титул, поместье, а взамен требую безоговорочной преданности. То же, что вы делали для Хардринга.

– Мне понадобится время. Здесь я играю на своем поле, там, в Ативерне мне многое будет в новинку.

– Да неужели?

Бран сделал невинные глаза.

Ладно, не в новинку. Островной лорд присматривался к тому, что творилось на берегу. Но активно не действовал – и повода не было, и возможности, да и желания. Сейчас ему предлагали игру на новом для него поле.

Что ж.

Он сыграет и выиграет. Потому что на кону стоит его жизнь, его дети, его любовь. Его счастье.

Да, оказывается, и для него возможно счастье. Только вот такое… через боль и кровь.

Бран никогда не забудет и не простит того, что сделали с его кланом. Никогда. Но это не помешает ему жить дальше, быть счастливым, может быть, завести еще детей, Анжелина наверняка захочет…

Бран достал ритуальный клинок, взрезал себе руку над костром и четко произнес слова клятвы.

И такой же клинок блеснул в руке принца.

Ричард принимал клятву, и давал встречное обещание. Не предавать. Отношения сеньора и вассала.

Море безмолвно внимало словам мужчин.

Оно слышало.

Оно запомнило.

Уэльстер, Кардин.

Альтрес Лорт ничего не делал, чтобы организовать торжественную встречу. Зачем?

Чтобы какой-нибудь обиженный стрелу пустил? Или еще что придумали?

Ни к чему.

Но народ сам высыпал на улицы, завидев кортеж королевы и кареты с гербами. Послышались первые здравницы, полетели под колеса и копыта платки и шляпы, за неимением цветов.

Милия посмотрела на Лилиан.

– Может, стоит выйти?

Лиля покачала головой.

– Ваше величество, ни к чему. Фремонта вспомните. Один арбалетный болт… не надо.

– Люди ждут.

Лиля подумала пару минут.