Искупление - Ева Симмонс

Его глаза горят. Черные бездны, которые поглощают меня. И я одержима.

Я хотела бы разрезать его и залезть внутрь. Но лучшее, на что я способна, — это поднести лезвие к языку и осторожно слизнуть его кровь. Вкус металла и Алекса.

Если я его первая, то он будет моим в других смыслах.

Первым, кто завладеет моей душой.

Первым, кто получит мое сердце.

Алекс напрягает челюсть, когда я опускаю нож. Он хватает меня за запястье и поднимает с себя.

— Алекс, — стону я, но он переворачивает меня и сопротивляется, когда я пытаюсь заставить его снова начать трахать меня.

Я никогда не была так возбуждена. Я превратилась в лужу, капающую на кровать, когда он устраивается между моих ног.

— Это самое возбуждающее, что я когда-либо видел. — Его рот прижимается к моему, он вставляет язык, как будто хочет почувствовать вкус своей крови на мне.

Когда он отстраняется, он улыбается.

— Не двигайся.

Алекс раздвигает мои колени, ставя мои ноги на кровать, чтобы он мог повернуть нож. Он втыкает рукоятку в мою киску, другой рукой играя с моим клитором.

— То, что я с тобой сделаю с помощью этой штуки. — Он снова вонзает нож. — Тебе больше не понадобится использовать его, чтобы защитить себя. Теперь это моя работа. Но я хочу, чтобы ты все равно носила его и думала об этом.

Он втыкает его так глубоко, как может, стараясь не порезаться о лезвие, а затем вытаскивает.

— Лижи. — Он подносит рукоятку ко мне, и я делаю, как он говорит, пробуя на вкус себя на рукоятке.

Его взгляд загорается, когда я дохожу до кончика, и на этот раз, когда он перемещается между моих ног, он направляет лезвие на меня.

— Ты доверяешь мне, Мила?

Я киваю, хотя, возможно, не должна.

И когда он пронзает кожу моего внутреннего бедра ножом, я сжимаю одеяло и стону. Мне больно, когда он проводит ножом по моей коже. Но даже несмотря на это, я кончаю для него. Умоляю его наполнить меня.

Алекс проводит еще одну линию, а затем откладывает нож на кровать.

Я смотрю вниз и вижу, как кровавое сердце стекает по моей ноге. Увидев это, зрачки Алекса расширяются. Он наклоняется и лижет мою ногу, а его глаза прикованы к моим.

Блядь.

Это невыносимо горячо.

Моя кровь окрашивает его губы, пока он сжимает свой член в руке и наваливается на меня, пронзая меня одним толчком. Когда его рот встречается с моим, я теряю самообладание. Поглощаю каждую каплю того, что мы сделали. Он запускает язык глубже и трахает меня всем телом.

Его руки сжимают простыни рядом с моей головой. Язык проникает внутрь. Бедра качают волны в моем центре.

Я не могу дышать ничем, кроме Алекса, когда я разрываюсь на части. Его бедра жестоко двигаются и крадут мою душу. Он ударяет глубоко, снова и снова. Пока не пульсирует в мне своим оргазмом. Заставляя мои глаза закатываться. Кровь и сперма течет между нашими телами, а мои ногти впиваются в его кожу.

Я нашла своего человека, и, судя по тому, что мы только что сделали, я не знаю, что это говорит о нас.

37

ДОМ ИЛИ Я

МИЛА

Алекс проводит пальцем по нежной коже вокруг сердца, которое он вырезал на моем бедре.

— Больно?

Я смотрю вниз.

— Немножко. А тебе?

Он пожимает плечами, наблюдая за мной, подперев голову рукой. Простынь и одеяло давно сброшены на пол, и я лежу полностью обнаженная. Он, похоже, не обращает на это внимания, проводя пальцами по моей коже, как будто запоминает каждый ее сантиметр.

Сердце, которое я вырезала под его ключицей, не так аккуратно, как то, которое он нарисовал на мне. Наверное, мне не должно нравиться, что я сделала это с ним, когда у него и так достаточно шрамов. Но каждый раз, когда Алекс шевелится и я вижу свой след на его теле, я вспоминаю, каково было чувствовать его внутри себя, когда я вырезала его.

Мои бедра сжимаются, зажимая его руку между собой.

— О чем ты думаешь? — Алекс улыбается, поднимая взгляд.

— Ни о чем.

Он смеется, зная, что я лгу. Это невозможно отрицать, когда каждое движение его мышц заставляет меня сжимать бедра еще сильнее.

Я не могу контролировать себя рядом с этим мужчиной.

Алекс проводит рукой по моему животу, изучая каждую его часть. Я бы почувствовала себя неловко, если бы он не позволял мне делать то же самое. В том, что он доверяет мне видеть его полностью, есть что-то интимное. Шрамы, следы и все остальное. Мне это нравится.

Я люблю его.

Эти слова кружатся в моей груди, не желая успокоиться.

Этот мужчина, потрясающе красив, и он сделал меня центром своего мира.

— Можем мы вернуться к «Алексу, звезде школьной баскетбольной команды» на секунду?

Алекс лениво рисует круг на моем животе.

— А что с ним?

— Ты был капитаном команды. Дружил со всеми. Богат. Красив.

Алекс приподимает бровь, встретив мой взгляд.

— Что?

— Ничего. Просто сижу и наслаждаюсь бесконечными комплиментами и интересуюсь, к чему это все ведет. — Он улыбается и целует меня между грудей. — Продолжай, пожалуйста.

— А я-то думала, что нашла единственного члена Сигмы Син, у которого нет отвратительно большого эго.

Рука Алекса скользит по моему животу, останавливаясь на вершине бедер.

— Нет.

— Хорошо, буду знать. — Я закатываю глаза. — Но серьезно, судя по твоим социальным сетям, тебя просто боготворили.

— Ты следила за мной в интернете?

— Ты преследовал меня вживую.

Он улыбается.

— Я не осуждал.

— Конечно, нет. — Я качаю головой. — Я просто думаю о том, что ты сказал. У тебя было все, включая выбор женщин. Я просто предположила, что ты такой же, как все парни из дома Сигмы. Трахаешь любую девушку, которая тебе даст.

— Ты такого высокого мнения обо мне.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Алекс поднимается на локти, подтягивается на кровати, так что теперь он нависает надо мной.

— Тебя беспокоит, что я сказал, что ты моя первая?

— Нет, не беспокоит. Совсем не беспокоит. — Мои щеки краснеют. — Я просто удивлена, наверное.

Он напевает, водя пальцами по моему животу, глядя на впадину на моей шее и медленно поднимая руку к ней.

— Секс никогда не интересовал меня, когда я подростком.

Его рука скользит по моим ребрам. Его пальцы касаются нижней части моей груди, а затем следуют по линии между ними, не останавливаясь, пока не обхватывают