Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

Он просто пожимает плечами — в кои — то веки не игриво и не в качестве насмешки надо мной.

— Наверное, я ничего не могу поделать со своими мыслями о том, как долго я ещё буду играть, понимаешь? — его зеленые глаза находят мои. — Или сколько ещё я смогу продержаться, прежде чем начну серьезные переговоры с тренером и генеральным менеджером о том, кому перейдет роль капитана.

— Ты больше не хочешь быть капитаном?

Он вздыхает, покусывая нижнюю губу.

— Я пока не готов сдаться, но я не хочу быть тем игроком, который уходит на пенсию капитаном. Я думаю, что хочу больше играть роль наставника, если смогу.

Я тянусь через стол, беру его руку в свою, шероховатость его ладони напоминает о том, как усердно работает этот парень.

— На самом деле ты не такой старый, ты ведь знаешь это, верно?

Он смеётся и проводит большим пальцем по моей руке.

— Да, малышка. В следующем году мне будет тридцать шесть. Ты заполучила для себя пенсионера, — шутит он.

— Ты чувствуешь, что готов повесить свои коньки? — я могу найти с ним гораздо больше общего, чем с обычным человеком. Конечно, я ушла из мотокросса по разным причинам, но мне всё равно пришлось принять решение, которое было правильным для меня, и попрощаться с всеобъемлющим образом жизни.

Он кривит губы в сторону, наклоняя голову, чтобы посмотреть на Эзру, который продолжает работать над своей моделью мотоцикла.

— Не прямо сейчас, но время летит. Я помню, как кормил его посреди ночи, а сейчас он в средней школе и быстро взрослеет. Хоккей отдаляет меня от него больше, чем мне бы хотелось. Больше, чем следовало бы.

— Т — ты же знаешь, что теперь у тебя есть и я, верно?

Он сжимает мою руку, в его глазах столько тепла и значения.

— Я чертовски долго ждал, когда ты это скажешь.

— Да, но слишком не расслабляйся. Я должна держать тебя в напряжении.

Боковым зрением я замечаю, как Эзра зевает. Это был долгий день, как и большинство рождественских праздников.

Я поворачиваю голову к окну позади меня.

— Я думаю, Эзра устал.

Мы оба смотрим друг на друга несколько мгновений.

— Поедешь со мной домой? — спрашивает он. Четыре слова, которые я отвергала чаще, чем когда — либо хотела.

Я провожу языком по нижней губе, его подарок уже всплывает в моей голове.

— Не думаю, что хотела бы быть где — нибудь ещё.

ГЛАВА 38

СОЙЕР

Такое чувство, что мы вернулись к той октябрьской ночи.

Тогда я нервничал из — за того, что переспал с женщиной, с которой, я знал, хотел провести больше одной ночи. Она в равной степени пугала и очаровывала меня, заставляя отчаянно желать большего каждый раз, когда я прикасался к ней.

А теперь? Месяцы спустя я нервничаю в её присутствии по целой куче разных причин, главная из которых связана с тем, что она запланировала для меня на сегодняшний вечер.

Вот уже пять минут, как я лежу здесь, ожидая, когда Коллинз выйдет из ванной, мои руки привязаны к спинке кровати, а к лодыжкам прикреплен распорный брус. Она особенно скрытна, и озорное выражение её лица с тех пор, как Эзра лег спать, вызывает у меня какие — то чувства прямо сейчас.

В тот вечер я сильно достал её игрой со льдом и лопаткой. Это то, что она задумала для меня? Может быть, это её способ мести.

— Всё в порядке? — я окликаю её, в моём голосе безошибочно слышны волнение и трепет.

Ответа нет.

Несмотря на то, что я обнажен и невероятно уязвим, я тверд, как гребаный камень, только от предвкушения, предэякулят стекает с кончика и медленно опускается по моему стволу.

Я натягиваю кожаные ремешки, желание обхватить основание кулаком и получить оргазм от моих уже напрягшихся яичек ошеломляющее, всепоглощающее.

И когда я вжимаю голову обратно в подушку и пытаюсь взять себя в руки, я понимаю, что всё это может быть частью игры моей извращенной девчонки — держать меня здесь, ждать, надеяться и обдумывать всё, что она может со мной сделать.

Мой член снова напрягается. Господи, почему мысль о том, что она психологически давит на меня, доводит моё возбуждение до боли?

Когда я уже готов полностью оторвать изголовье кровати от рамы, ручка двери в ванную комнату, наконец, нажимается, и первой появляется ножка с розовым маникюром.

Наконец — то.

— Малышка, мне нужно, чтобы ты, чёрт возьми, поторопилась, потому что я... — я замолкаю, способность говорить исчезает, и на её месте появляется единственный образ, который я хочу видеть всю оставшуюся жизнь.

— Г — где ты взяла этот наряд? — я запинаюсь, как будто не говорил годами, у меня в горле камок.

Она одета в черный облегающий костюм из искусственной кожи, который низко опускается спереди, открывая соблазнительное декольте, и у меня слюнки текут при виде неё. Её ноги открыты, но плотно закреплены кружевами, перекрещивающимися от лодыжек до бедер.

Я натягиваю ремни на запястьях, отчаянно желая дотронуться до неё и запустить пальцы в её мягкие розовые волосы, которые идеально обрамляют её лицо в форме сердечка.

— Заказала через интернет несколько дней назад, — отвечает она, небрежно направляясь ко мне, в её движениях нет ничего, кроме намерений помучить меня. — В чем дело? — спрашивает она, заметив, как я борюсь с кожаным ремнем.

— Я не хочу играть в игры, Коллинз. Я просто хочу трахнуть тебя, — я хотел, чтобы это прозвучало напористо, но мои слова больше похожи на мольбу.

Когда она опускается на колени в изножье кровати, я замечаю, что её руки пусты, и в моей груди расцветает надежда. Может быть, она просто планирует дать мне быструю разрядку, в которой я нуждаюсь.

— Где твой реквизит? — спрашиваю я, глядя на её пустые руки.

Коллинз опускается на ладони, медленно, но очень целенаправленно ползая по нижней части моего тела, останавливаясь, когда её голова оказывается на одном уровне с моим невероятно твердым членом.

Не сводя с меня глаз и не колеблясь, она проводит языком по головке, обводя её по кругу, прежде чем переместиться к щели, дразня дырочку влажным теплом.

— Мне не нужен реквизит, Сойер. Не сегодня.

Да, мне конец. РАЗОРВИ меня. Прощай, Сойер Брайс.

— Этот костюм без защиты промежности? — ахаю я.

— Ага, — подтверждает она, беря мой член в рот, но не слишком глубоко, только для того, чтобы подразнить головку.

Она