Свяжи меня - Коул Бьянка

— К какому типу ты себя относила?

Она наклоняет голову, размышляя. — Из тех, кто работает во время каникул. Кто планирует романтические отношения, как заседания правления.

Я ловлю ее блуждающую руку, прижимая ее к своему сердцебиению. — А теперь?

— Теперь я думаю, что могла бы остаться здесь навсегда. — Ее улыбка сияющая и беззаботная. — Только ты, я и обслуживание номеров, которое не задает вопросов, когда мы не покидаем виллу восемнадцать часов подряд.

При воспоминании о тех восемнадцати часах меня бросает в жар. Миссис Иванова оказалась еще более ненасытной, чем я предполагал, и это о чем-то говорит. Брак высвободил что-то в нас обоих — голод, который кажется бездонным, отчаянным, как будто мы оба все еще боимся, что это может исчезнуть.

— Я люблю тебя, — говорю я ей, желая, чтобы она услышала это снова, хотя я шептал это ей на ухо сотни раз с тех пор, как мы приехали.

Ее взгляд смягчается. — Я тоже люблю тебя, муженек.

Муж. Это слово до сих пор вызывает у меня шок.

Она прижимается ко мне, запечатлевая поцелуй на моей ключице. — Вода выглядит привлекательно, — говорит она, но что-то в ее тоне заставляет меня посмотреть на нее сверху вниз.

В ее зеленых глазах тот знакомый блеск — тот же, что был у нее в ту первую ночь в комнате, когда она проверяла мой контроль.

— Думаю, я пойду искупаюсь, — продолжает она, грациозно садясь. От этого движения ее волосы рассыпаются каскадом по плечу, и мне приходится вцепиться в песок, чтобы не дотянуться до нее.

Этот взгляд. Господи, этот взгляд мог бы поставить меня на колени.

Катарина встает и идет к воде таким неторопливым шагом, который говорит мне, что она точно знает, что делает со мной. Изумрудный низ бикини низко облегает ее бедра, и я наблюдаю за нежными изгибами ее задницы, когда она входит в кристально чистые волны.

Она заходит вброд, пока вода не доходит ей до бедер, затем оборачивается и смотрит на меня через плечо. Снова этот гребаный взгляд — грязное приглашение.

Я вскакиваю на ноги прежде, чем в голову приходит осознанная мысль.

Теплая вода плещется у моих ног, когда я сокращаю расстояние между нами. Она не пытается убежать, просто наблюдает за моим приближением, в ее голубых глазах пляшут озорные огоньки. Когда я подхожу к ней, мои руки находят ее талию, и я притягиваю ее к себе одним плавным движением.

Моя эрекция прижимается к мягкому изгибу ее задницы, и она тут же тает во мне. От соприкосновения по моим венам разливается огонь, каждое нервное окончание загорается, как будто я наэлектризован.

— Эрик, — выдыхает она.

Этот звук разрушает что-то внутри меня. Что-то, что и так едва держалось вместе.

Она прижимается ко мне, медленно двигаясь, и низкий стон вырывается из ее горла. Этот звук — черт, этот звук разрушает меня окончательно.

Мои руки сжимаются вокруг ее талии, когда я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее аромат. Соленый воздух, нагретая солнцем кожа и этот аромат, принадлежащий исключительно ей. Она наклоняет голову, чтобы дать мне лучший доступ, и я, приоткрыв рот, целую чувствительное местечко под ее ухом.

— Ты играешь с огнем, — рычу я ей в горло.

Она выгибается мне навстречу, сильнее прижимаясь задницей к моей твердости. — Хорошо, что мне нравится обжигаться.

Вода движется вокруг нас мягкими волнами, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это то, как она ощущается в моих объятиях. То, как она реагирует на каждое прикосновение, на каждое произнесенное шепотом слово.

Моя жена.

Она откидывается назад, чтобы запустить пальцы в мои волосы, прижимая меня к себе, пока я провожу поцелуями по ее шее. Еще один тихий стон вырывается из ее груди, и я полностью теряюсь.

Мои руки скользят вверх по ее торсу, поглаживая груди сквозь тонкую ткань бикини. Она выгибается навстречу моему прикосновению, резкий вздох срывается с ее губ.

— Черт возьми, ты идеальна, — рычу я ей на ухо. — Моя идеальная женушка.

Ее дыхание становится прерывистым, когда я перекатываю ее соски между пальцами, соленая вода делает их скользкими и чувствительными. Она прижимается ко мне сильнее, отчаянно желая трения.

— Эрик, пожалуйста, — всхлипывает она.

— Пожалуйста, что? — Я покусываю мочку ее уха, заставляя ее вздрогнуть. — Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Сейчас.

Отчаяние в ее голосе заставляет мой член болезненно пульсировать за пределами плавательных шорт. Я опускаю одну руку, отодвигая ткань ее бикини в сторону, в то время как другой продолжаю дразнить ее грудь.

— Уже такая чертовски мокрая, — бормочу я, когда мои пальцы находят ее влагалище. — Это от океана или от мыслей о том, как я трахаю тебя посреди рая?

— Ты, — выдыхает она, откидывая голову мне на плечо. — Всегда ты.

Я просовываю в нее два пальца, и она стонет, ее тело сжимается вокруг меня. Вода укрывает меня, когда мой большой палец находит чувствительный пучок нервов.

— Вот и все, детка, — шепчу я ей на ухо. — Дай мне почувствовать, как сильно ты в этом нуждаешься. Как сильно тебе нужны руки твоего мужа на тебе.

Она отталкивается от моих прикосновений, оседлав мои пальцы со все возрастающей настойчивостью. Я чувствую, как ее стенки трепещут вокруг меня, приближаясь к краю.

— Еще нет, — приказываю я, убирая руку. Она хнычет от потери, но я уже освобождаюсь от шорт.

— Я хочу чувствовать каждую дрожь твоего освобождения, находясь глубоко внутри тебя, — говорю я ей, мой голос похож на прерывистый шепот у ее кожи. — Нет ничего лучше, чем смотреть, как ты разрушаешься, пока твоя пизда сжимает мой член.

Я разворачиваю ее одним плавным движением, вода кружится вокруг нас, когда она поворачивается ко мне лицом. Без колебаний я хватаю ее за бедра и поднимаю, вода делает ее невесомой в моих руках.

— Обхвати меня ногами, — приказываю я, мой голос хриплый от желания.

Она немедленно подчиняется, ее бедра сжимаются вокруг моих бедер, а руки обвиваются вокруг моей шеи.

— Боже, ты прекрасна, котенок, — выдыхаю я, любуясь ее раскрасневшимся лицом и тем, как мокрые волосы обрамляют черты ее лица. — Моя жена. Моя.

— Твоя, — шепчет она, впиваясь пальцами в мои плечи. — Всегда твоя.

Я выстраиваюсь в линию рядом с ее входом, чувствуя, как ее скользкое тепло манит меня. Затем я врываюсь в нее одним сокрушительным толчком, погружаясь по самую рукоятку.

— Черт! — вскрикивает она, запрокидывая голову, когда ее тело