Свяжи меня - Коул Бьянка

Жена.

Это слово эхом отдается в моей голове, и что-то шевелится глубоко в груди. То, что я никогда не ожидал почувствовать.

Я всегда был братом, который никогда не остепенится. Пока Николай строил свою империю, а Дмитрий прокладывал себе путь в залах заседаний, я оставался в тени. Один. Мне комфортно в моем одиночестве, я никогда не нуждался ни в ком, кроме моей семьи.

Я наблюдал, как брак происходил с другими людьми. Что-то, что делало мужчин слабыми и рассеянными. Что-то, что мешало выполнению миссии.

Но сидеть здесь и представлять Катарину своей женой...

— Эрик? — Голос Софии прерывает мои мысли.

Я понимаю, что слишком долго молчал, мои братья наблюдают за мной с разной степенью любопытства и беспокойства.

— Это не просто стратегия, — говорю я наконец, мой голос грубее, чем предполагалось. — Я хочу, чтобы она была моей. Полностью.

Алексей улыбается, несмотря на травму. — Я знал, что под всем этим тактическим снаряжением скрывается романтик.

— Это не романтика, — огрызаюсь я, хотя, даже произнося это, знаю, что это ложь. — Это одержимость. Защита.

— Называй это как угодно, отчего тебе лучше спится по ночам, — весело говорит Дмитрий. — Но ты говоришь о браке, а не о деловом контракте.

Николай наклоняется вперед, его стальной взгляд устремлен на меня. — Ты уверен в этом, Эрик? Брак — это не то, от чего можно отказаться, когда он становится сложным.

— Ничто в Катарине не было простым с того момента, как я встретил ее, — признаю я. — Но я никогда в жизни ни в чем не был так уверен.

Правдивость этого утверждения поражает меня, как физический удар. Я провел всю свою сознательную жизнь, избегая эмоциональных осложнений, держа всех на расстоянии вытянутой руки, за исключением моих братьев. Даже с ними я соблюдаю осторожную дистанцию.

Но Катарина...

Она уже под моей кожей, в моей крови. Мысль о том, что она принадлежит кому-то другому, заставляет ярость бурлить в моих венах. Мысль о том, что она будет носить мое имя, каждую ночь делить со мной постель, быть моей во всех отношениях, которые имеют значение...

— Она ни на что из этого не соглашалась, — мягко замечает София. — Возможно, ты захочешь спросить ее мнение, прежде чем планировать свадьбу.

— Она любит меня, — говорю я, слова все еще не вертятся у меня на языке. — Она сказала мне.

— Любовь и брак — разные вещи, — продолжает София. — Особенно в нашем мире.

Уверенность, которую я чувствовал несколько мгновений назад, улетучивается, как дым. Мои руки сжимаются в кулаки на столе, когда реальность того, что я предлагаю, обрушивается на меня.

— А что, если она скажет “нет”?

Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить, и мне тут же хочется забрать их обратно. Но они повисают в воздухе, обнажая уязвимость, которую я редко кому-либо показываю.

— Возможно, она не хочет замуж, — продолжаю я напряженным голосом. — Она всю свою жизнь боролась за независимость. Ее отец только что пытался принудить ее к браку по расчету. Последнее, чего она хочет, — это чтобы другой мужчина указывал ей, что делать.

Алексей морщится. — Черт. Ты прав.

— Она может видеть в этом просто еще одну клетку, — говорю я, и от этой мысли у меня скручивает живот. — Еще один способ для мужчины контролировать ее жизнь.

Выражение лица Софии смягчается от понимания. — Эрик...

— А если она откажется? — Я перебиваю ее, в моей голове разыгрывается наихудший сценарий. — Если она скажет «нет», что тогда? Игорь не перестанет приходить за ней. Петров сочтет это оскорблением чести их семьи. Она будет мишенью на всю оставшуюся жизнь.

Мое дыхание становится прерывистым, когда я думаю обо всех способах, которыми все может пойти не так. — Она может убежать. Исчезнуть. Используя блестящий ум, чтобы полностью исчезнуть, и я бы никогда ее больше не увидел.

Эта возможность ощущается как лезвие между моих ребер.

— Я не могу заставить ее, — говорю я, ненавидя свой беспомощный голос. — Только не после того, через что заставил ее пройти отец. Я не могу быть еще одним мужчиной, который лишает ее выбора.

Холодный взгляд Николая фиксируется на мне с лазерной интенсивностью. — Ты что, размяк, Эрик?

Вопрос звучит как пощечина. — Что?

— Размяк, — повторяет он, в его голосе звучат те опасные нотки, от которых враги бы обмочились. — Потому что, насколько я знаю, Ивановы не принимают отказов.

— Это совсем другое...

— Правда? — Николай наклоняется вперед. — Ты любишь ее. Ты хочешь ее. Тебе нужно, чтобы она была в безопасности. Это не те просьбы, с которыми ты вежливо обращаешься и уходишь, если ответ не тот, что ты хочешь услышать.

— Она не какое-то деловое приобретение, — огрызаюсь я в ответ.

— Нет, — соглашается Николай. — Она важнее этого. Что означает, что ты борешься за нее. Ты заставишь ее понять, почему сказать «да» — единственный разумный вариант.

— Ты хочешь манипулировать ею.

— Я имею в виду, убеди ее, — холодно поправляет Николай. — Покажи ей, что брак с тобой — это не клетка, это свобода. Защита. Власть.

Тишина в конференц-зале затягивается до тех пор, пока не становится удушающей. Слова моих братьев эхом отдаются в моей голове, но они кажутся далекими, приглушенными грохотом моего собственного пульса.

Она любит меня.

Но достаточно ли она меня любит?

Этот вопрос терзает меня изнутри. Я пережил перестрелки, пытки и раны, которые должны были убить меня. Ничто из этого не сравнится с этим — с этой грубой неуверенностью, которая заставляет мои руки дрожать под столом.

— Эрик. — Голос Дмитрия прорывается сквозь мою спираль. — Ты слишком много об этом думаешь.

— Правда? — Слова выходят резче, чем предполагалось. — Она только что избежала одного принудительного брака. Теперь я должен предложить другой?

— Это не одно и то же, — говорит Алексей, но я едва слышу его.

Я мысленно возвращаюсь к каждому моменту, который мы разделили. То, как она уступала мне в постели, мягкость в ее глазах, когда она прошептала, что любит меня. Но под всем этим я помню огонь в ней, когда она говорила о своей независимости, своей компании и жизни, которую она построила своими руками.

Брак может разрушить все это.

— Что если она сочтет это предательством? — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. — Что, если она думает, что я такой же, как ее отец? Другой мужчина пытается овладеть ею?

Стальной взгляд Николая не дрогнул. — Тогда покажи ей, что это не так.

— Как? — Мой голос срывается на этом слове, и я ненавижу