Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

— Иди, посиди со мной на кровати, — настаивает она.

Я так привык за ней наблюдать. Из окон, из глазков и со стула в углу комнаты. Я никогда не был участником ее ежедневных ритуалов, только зрителем, преодолевающим этот барьер за тем, чтобы забрать то, на что мне было мало просто смотреть. Я всегда думал, что без меня мир другой. Что есть тайна, которую все от меня скрывают, и что, узнав о моем присутствии, люди ведут себя по-другому. Но я очень хорошо знаю Веспер, и ее поведение не сильно отличается от того, знает она, что я за ней наблюдаю, или нет.

Ее идеальный жених, Картер, не понимал ее так, как я. Он видел лишь те положительные стороны, которые она хотела ему показать. Я же вижу в ней все: ее красоту, недостатки, силу и слабость, ее порочность.

Так что я поднимаюсь со стула и сажусь с ней кровать, прислонившись к стене. Веспер начинает слушать альбом, покачиваясь из стороны в сторону под первую песню.

Девушка садится на противоположный край кровати, лицом ко мне. Затем ложится на спину, сгибает колени и слушает музыку. Конечно, я ничего ей не говорю. Она тоже молчит. Интересно, зачем ей нужно мое присутствие. С чего бы ей хотеть рядом того, кто творил такое, как я? Раньше я думал, что для нее это просто сексуальные желания, слишком порочные, чтобы их можно было удовлетворить где-то еще. Но сейчас ничего этого нет. Это просто самая невинная версия нас самих.

Это не значит, что я не хочу Веспер. Платье задралось до бедра, обнажив ее гладкую соблазнительную ножку. Глубоко внутри меня всегда что-то клокочет. Жажда, которой нет конца. Дракон, за которым я всегда охочусь. Когда я впервые ощутил кайф от оргазма, это стало моей навязчивой идеей. Запертый в своем доме, без возможности заводить друзей и покидать ранчо, я дрочил до боли в члене. И это усиливалось вместе с другими моими пагубными склонностями. Это зверь, которого я не могу досыта накормить. Вот почему мне нужна Веспер. Только она может меня насытить. Остановить от неизбежной катастрофы, к которой я мчался.

Но впервые я сдерживаю это желание. Не уверен, что смогу объяснить почему, но, думаю, это потому, что мне впервые приятно просто находиться рядом с кем-то.

Возможно, это та самая жизнь, которую я рассматривал на фотографиях в домах своих жертв. За которой наблюдал через окно. Каждую неделю мы лежали бы здесь, и ее живот становился бы все больше. И у нее родился бы ребенок с моими физическими данными, ее даром красноречия и непередаваемой красотой. И я смог бы начать все сначала, снять маску и не быть таким чертовски озлобленным.

— Кажется, начинается лихорадка, — произносит Веспер, резко сев.

Прежде чем я успеваю придумать, как справиться с ее недомоганием, девушка подбегает к проигрывателю и достает альбом. О, так она об этой лихорадке.

Начинается «Лихорадка субботнего вечера».

— Кажется, я помню танец, которому научила меня подруга, — говорит Веспер, готовясь к началу припева.

И начинает танцевать. Насколько я помню, всё так же, как в фильме. Я прикусываю губу. Не хочу, чтобы она видела, как я улыбаюсь. Я не люблю привлекать внимание к своему лицу и тянущемуся ото рта шраму, такому толстому, что при каждом движении губами я чувствую, как он натягивается. И, естественно, Веспер должна понимать, что я по-прежнему представляю угрозу, но, боже, как же трудно иногда в ее присутствии сдерживаться, чтобы не рассмеяться. Как правило люди невыносимы, поэтому обычно легко сохранять серьезное выражение лица.

Исполнив танец, Весп, приплясывая, подходит ко мне.

— Давай! Расслабься! — говорит она, хватая меня за руки.

Ни за что. Ни за что на свете, черт возьми.

Я качаю головой и бросаю на нее недовольный взгляд, словно предпочел бы съесть дерьмо, но она продолжает тянуть. Наконец, я в знак протеста вырываюсь, и Веспер падает на меня, так что мы оказываемся лицом к лицу.

У меня неприятное чувство. Обычно, чтобы это прекратить, я переворачиваю ее на живот, но на этот раз я просто весь на иголках. Мне хочется посмотреть, как она разыграет эту партию.

Сначала Веспер не отрывает взгляда от моих глаз, но потом скользит им по моему лицу. Я наклоняю голову, чтобы она не увидела шрамы. Обычно в ее присутствии я забываю об их существовании.

— Хотела бы я, чтобы ты не казался мне таким красивым, — бормочет она. — Из-за этого я начинаю думать, что тронулась умом.

«Прекрасно тебя понимаю».

Но вся нежность улетучивается, поскольку в голове появляются голоса, которые в последнее время звучат всё тише.

«Она играет с тобой».

«Ты урод».

«Она говорит это только для того, чтобы получить желаемое».

Отрицательно качая головой, я крепко хватаю Веспер за руку и убираю от своего лица.

— Сэм. — На секунду меня сбивает с толку то, что она называет меня по имени. — Это правда.

Я поднимаюсь на ноги, раздосадованный ее настойчивыми попытками меня доканать. Из-за нее я становлюсь слабым. Поэтому применяю единственное известное мне средство вернуть себе силы. Я прислушиваюсь к своим желаниям. Прекращаю всю эту херню о высших функциях и прислушиваюсь к своему телу.

Я прижимаю Веспер к стене. Пластинка заедает и повторяется на одной и той же строчке. Это раздражает и выбивает из колеи.

— Нет здесь никакой красоты, — сквозь сжатые губы шепчу я, опуская ее на колени. — Отсоси мне.

Но меня смущает то нетерпеливое желание, с которым она к этому приступает. То, как Веспер стягивает платье, обнажая свои набухшие сиськи и напряженные соски. Как прикрывает от вожделения свои кукольные глаза. Как не сводя их с меня, проводит мягким язычком по кончику моего члена, а затем обхватывает его своим ртом.

Раньше, чтобы Веспер, наконец, раскрыла свои темные секреты, нам требовались ссоры. Но теперь она совсем не стесняется. Может, я и впрямь это сделал. Помог ей по-настоящему освободиться от всего этого дерьма. Может, это и не уловка с ее стороны. Но сейчас, когда ее теплый рот наслаждается моим членом, мне на это плевать.

Я кончаю ей в рот, и, как я ее и учил, она до последней капли высасывает и проглатывает