Академия Высших: студенты - Марта Трапная

– Девяносто два! – торжествующе заявила Сигма и расплылась в улыбке.

Мурасаки спрыгнул с подоконника.

– Ты молодец! Это же отлично!

Сигма кивнула.

– Я очень рад, – Мурасаки сиял так, будто это он сдал экзамен, а не Сигма прошла тест. – Наши шансы не вылететь растут с каждым днем! Но, знаешь, у меня для тебя плохие новости.

– Ты не прошел свой тест?

– А, нет, – отмахнулся Мурасаки, – я свой тоже прошел, не так блестяще, как ты. Но проходной бал набрал.

– Так что за новости?

– Посмотри в окно.

Окно выглядело так, будто снаружи на него выливали воду из ведра. Из очень большого ведра. Причем не останавливаясь. Казалось, стекла даже вздрагивают от напряжения.

– Ничего себе, – охнула Сигма. – Как мы домой пойдем?

– Я предлагаю сначала пойти поужинать, а потом вызвать такси и доехать до студгородка.

Сигма покачала головой.

– А нельзя наоборот: доехать до студгородка и поужинать в студенческом центре?

– Мне кажется, пока мы добежим от ворот до столовой в студенческом центре, мы промокнем до трусов.

– Вот не упомянуть трусы ты не мог, конечно, – закатила глаза Сигма. – Но ты прав. От ворот лучше уж тогда бежать по домам.

– С логикой, к счастью, у меня все еще хорошо, – рассмеялся Мурасаки.

Такси остановилось у ворот и голос автопилота произнес:

– Перед выходом из автомобиля приготовьте зонты и наденьте водонепроницаемую одежду. Держитесь за руки. Будьте осторожны.

– Мы поняли, – сказал Мурасаки. – Открой двери.

Двери поднялись вверх и Сигма с Мурасаки замерли, не решаясь выйти. По дороге текли потоки воды. Тротуара не было видно. Сверху тоже текли потоки воды. Над воротами мигали два аварийных фонаря – синий и красный.

– Что значит синий фонарь? – спросила Сигма. – Я не помню.

– Это значит, что выпрыгиваешь из машины на счет три, хватаешь меня за руку и мы быстро-быстро бежим, куда успеем. И ничего не спрашивай.

Сигма выпрыгнула из машины. Дождь сбивал с ног. Больно хлестал по голове и плечам. Мурасаки схватил Сигму за запястье, не давая упасть, и они побежали. Прямо над ними вспыхивали молнии, озаряя улицу странным синим светом, от которого на мгновенье исчезали все краски, а от предметов оставались только контуры. Шум воды перекрывал все звуки, но объявление прозвучало неожиданно громко.

– Внимание! Внимание! Через пять минут над каждым коттеджем будут включены силовые щиты. Оставайтесь дома или войдите в ближайший коттедж. Если вы находитесь в студенческом центре, оставайтесь внутри. После включения силового поля войти или покинуть любое помещение на территории студенческого городка будет невозможно.

Мурасаки обернулся, посмотрел на Сигму и свернул в переулок. Сигма попыталась выдернуть руку, но напрасно. Мурасаки на секунду остановился, попытался ей что-то сказать, но из-за рева ветра и раскатов грома ничего было невозможно услышать. Впрочем, Сигма колебалась всего одно мгновенье. Провести ночь в компании неизвестно кого, или провести ночь в компании Мурасаки? Даже выбирать не из чего!

Он ворвались в дом и захлопнули двери. Вода лилась с них ручьями. Они едва отдышались, как над дверью вспыхнула красная полоса и механический голос сообщил «Защитное поле активировано. Просьба не пытаться покинуть помещение, пока не погаснет cветовой индикатор». После третьего повтора голос замолчал.

Сигма посмотрела вниз. Лужа под ними была такой, будто они разлили по полу два или три ведра воды.

– Хорошо, что ты оставил свою книгу в академии, – сказала Сигма растерянно, не понимая, что делать дальше.

– Раздевайся, – сказал Мурасаки.

Сигма нервно засмеялась.

– Что смешного? – не понял Мурасаки, стягивая с себя куртку. С каждым движением на пол выплескивался очередной фонтанчик воды.

– Представила, как нас завтра утром встречает Вайолет и спрашивает, как мы провели ночь, – Сигма не переставала смеяться. – И я ей отвечаю – для начала Мурасаки приказал мне раздеться. А потом мы всю ночь вытирали воду с пола и сушили одежду.

– Я тебе ничего не приказывал, – буркнул Мурасаки. – Можешь так и стоять в мокрой одежде всю ночь, если хочешь. Потому что дальше порога в мокрой одежде я тебя не пущу.

– Куда делось твое чувство юмора? – спросила Сигма, снимая обувь и стаскивая парку. – Смылось дождем?

Они стояли друг напротив друга, у Мурасаки в руках все еще была его куртка, у Сигмы – парка. И с них обоих по-прежнему стекала вода.

Мурасаки нехорошо щурился, глядя на Сигму.

– Слушай, лично мне не до смеха. И не до шуток. Нам надо быстро переодеться в сухую одежду и каким-то образом пережить эту ночь.

– О, – сказала Сигма, – мы можем поругаться так, что тебе на меня даже смотреть не захочется.

– Не сомневаюсь в твоем умении ругаться. Но предпочел бы обойтись без ссор. Подожди, я сейчас.

Он сунул Сигме в руку свою куртку, прошел вглубь дома, оставляя за собой дорожку из мокрых следов, потом вернулся с тазом, отобрал у Сигмы обе куртки и бросил в таз.

– Иди в душ, а я тут разберусь с водой и лужами. Я оставил тебе полотенце и свою пижаму.

Только в ванной комнате, увидев себя в большом зеркале, Сигма поняла Мурасаки. Она вымокла вся, целиком. Рубашка и брюки облепили ее так плотно, как будто были второй кожей. Видны были даже швы на белье. Сигма покраснела. Мда. Тут уже можно и не раздеваться, никаких секретов практически не осталось. На месте Мурасаки она бы тоже психанула. С другой стороны, вот сейчас у них точно не было никакого другого выхода – добежать к себе она бы не успела. И ей еще очень повезло, что она возвращалась домой не одна, а то сидела бы всю ночь в студенческом центре.

Когда Сигма вышла из душа, пол был уже сухим, а сам Мурасаки уже переоделся в домашний плюшевый костюм в мелкую шахматную черно-фиолетовую клеточку. Сигма с завистью смотрела на его одежду. Костюм выглядел более теплым и менее скользким, чем ее пижама. Сигма завернула слишком длинные штанины, но они то и дело норовили развернуться обратно.