Академия Высших: студенты - Марта Трапная

И все равно буду сидеть здесь или ходить мимо тебя туда-сюда, делать вид, что мне срочно надо проверить, не выключили ли силовое поле, остался ли кофе в кофеварке и не завалился ли за диван мой любимый носок, без которого я не могу уснуть. А кровать в углу, мимо нее не походишь, – Мурасаки виновато улыбнулся.

– Уговорил, – вздохнула Сигма. – Тогда я лучше пойду прямо сейчас.

Они поднялись из-за стола одновременно, и Сигма неловко отвела взгляд.

– Я правда хочу спать, Мурасаки. Наверное, перенервничала из-за теста.

– Я же не требую, чтобы ты сидела со мной до утра. Пойдем, проведу тебе краткую экскурсию по моей спальне, а заодно заберу свою любимую белку.

Сигма шагнула вперед, оступилась, запутавшись в слишком длинных брюках, споткнулась и чуть не упала. Но Мурасаки успел подхватить ее и поставить на ноги. Сигма поняла, что вместо того, чтобы отстраниться, сделала все наоборот – прижалась к Мурасаки, провела ладонями по его рукам, по плечам, по шее. Мурасаки вздрагивал от каждого прикосновения.

– Сигма, – тихо сказал Мурасаки, – ты же понимаешь, еще чуть-чуть, и я не смогу тебя отпустить.

– Да, – сказала Сигма. – И я. Уже не могу.

– И что мы будем делать?

Она подняла голову и посмотрела на него. На изгиб губ. На рваную черную челку. На тени от ресниц. На сами ресницы – густые и черные. В бархатные вишневые глаза Мурасаки.

– А что, у нас есть выбор? Кровать или диван, в лучшем случае.

Мурасаки едва заметно улыбнулся.

– Ты еще можешь сказать, чтобы я тебя отпустил. И я попробую.

Сигма прижалась губами к ямке между его ключицами, поймала языком скатившуюся бусинку пота. Поцеловала снова.

– Нет, – ответила Сигма. – Уже не могу.

Он подхватил ее на руки – легко и без усилий.

– Знаешь, о чем я подумала, – сказала Сигма, когда они оказались на кровати, уже почти без одежды.

– М-м-м, нет.

– А ведь мы с тобой даже не целовались. Это как-то неправильно. Тебе не кажется? У нормальных людей должен быть первый поцелуй для начала.

– Так давай исправим, – со смехом ответил Мурасаки и наклонился к ее губам.

Они целовались так, что у Сигмы начала кружиться голова.

– Ты когда-нибудь… уже занималась этим? – шепотом спросил Мурасаки.

– Да. Но никогда не доходила до конца.

Мурасаки замер.

– Ты можешь отказаться, если не хочешь.

– Мурасаки! – Сигма вытащила из под головы подушку и ударила Мурасаки по плечам. Он со смехом выхватил подушку и отбросил в сторону.

– Не могу расшифровать твой ответ. Сколько раз ты меня стукнула подушкой – имеет значение? Или по какому плечу?

Сигма внимательно посмотрела на Мурасаки.

– Тебе обязательно надо, чтобы я сказала словами? Тебе недостаточно… – Сигма обвела рукой постель, сброшенную на пол одежду. – Того что мы здесь оказались?

– Сигма, – Мурасаки вытянулся рядом с ней так, что она почувствовала его всего, – конечно, мне надо услышать словами. Я же не умею читать мысли. А вдруг… я что-то неправильно понял. Не забывай, я завалил практику коммуникаций.

Сигма снова рассмеялась, обхватила его за шею, прижалась к нему, так что между ними не осталось никаких тайн.

– Мурасаки, – прошептала Сигма. – Я не хочу отказываться. Можно я соглашусь?

– Да, – сказал Мурасаки и снова поцеловал ее.

Глава 25. Полный провал

Когда Сигма открыла глаза, на черном потолке сияли звезды. Яркие точечки света, как будто лежишь под звездным небом. Не хватало только ветра и жесткой земли.

– Проектор, – сказал Мурасаки, словно почувствовал, что Сигма проснулась.

– Проецирует звезды? – уточнила Сигма.

– Нет, черноту. Плавающие области с частичным перекрытием. Очень простой алгоритм, я его придумал, когда учился программировать. И забавно – небо каждую ночь разное.

Сигма вздохнула.

– Мы все испортили, да?

– Ну, – она почувствовала, как Мурасаки пожал плечами. – Не все. Ты еще можешь сдать математику. И даже должна, если хочешь знать мое мнение.

– Я не пойду! Это нечестно!

– Не глупи!

Мурасаки приподнялся на локте, протянул руку через Сигму и нажал невидимую ей кнопку.

Звезды погасли, и Сигма увидела, что потолок такой же, как у нее в комнате – обычное серое пятно. Или правильнее сказать – в ее бывшей комнате? Скоро ей придется собирать вещи и возвращаться куда-то туда, где нет больше ни дома, ни мамы, ничего и никого. Только тетя – по сути чужой ей человек, который не обрадуется тому, что Сигма вылетела из Академии.

Еще щелчок – и в комнате зажегся ночной свет. Мурасаки сел на кровати, у ног Сигмы и теперь смотрел прямо на нее. Сигма тоже пыталась смотреть ему в глаза, хотя взгляд постоянно норовил спуститься ниже – к шее, тонким костям ключицы и ниже, туда, где бьется сердце, и еще ниже.

– Это глупо: не ходить на экзамен, ты же понимаешь? Нет, ты не закрывай глаза, а посмотри на меня. Сигма, будь хорошей девочкой, пожалуйста, посмотри на мое лицо. Или хотя бы на шею! Нам надо поговорить! Прямо сейчас! А потом можешь смотреть, куда захочешь!

Сигма вздохнула и заставила себя поднять глаза выше. И выше. К прищуренным глазам Мурасаки.

– Какая у тебя была цель в этом месяце?

– Выучить математику и сдать экзамен, – буркнула Сигма. – Но зачем теперь…

– Как зачем? Разве ты не хочешь закончить Академию и стать деструктором? Месяц назад ты ничего обо мне не знала и готова была не спать ночами ради экзамена. А теперь хочешь все бросить? Это глупо. Тем более, что математику ты теперь совершенно точно сдашь! А то, что происходит между нами, не имеет отношения к твоей любимой математике.

– Вот именно, – взорвалась Сигма и тоже села, натягивая одеяло до подбородка. – И я должна была следить, чтобы между нами ничего не было!

– Ты следила изо всех сил!

– Я могла бы вчера сказать, чтобы ты остановился.

Мурасаки покачал головой.

– Не могла бы. Мы