Те самые Сейморы - Саванна Роуз

Джулианна припарковалась подальше, так что нам в любом случае предстояло пройти мимо толпы. Я шла с краю, на своем обычном месте, ближе всего к собравшимся, — пока Крис не увидел меня и не встал у меня на пути, преградив дорогу.

— Ты хоть представляешь, сколько чертового времени Руди пришлось вкалывать за эту тачку? — прошипел он сквозь зубы. Его глаза пылали яростью. Я заморгала, не понимая.

Толпа обернулась на меня, а затем медленно, очень медленно расступилась, чтобы я увидела самую переднюю часть машины Руди.

— Да, иди посмотри, стерва. Полюбуйся на свою отвратительную работу, — голос Криса дрогнул, отчего он звучал моложе своих лет. Я отстранила его и протиснулась сквозь толпу.

— Блин, Кеннеди. Это жестоко, — сказал кто-то, когда я проходила мимо.

— Не надо было вымещать на тачке, — взныл кто-то другой. Они ныли на меня, будто это я что-то сделала.

Когда я пробилась вперед, у меня чуть не остановилось сердце. Капот темно-синего «Мустанга» Руди был абсолютно уничтожен. Перекрывающиеся круги размером с колбасную нарезку скрывали слова «С любовью, Кеннеди» на капоте, содрав краску до голого металла. Я даже не могла представить, во сколько обойдется починка.

Брэдли, Крис и Гэри стояли вокруг машины, как защитники, и таращились на меня. Руди сидел внутри, уперев лоб в руль, а его руки сжимали его так сильно, что суставы побелели.

Меня охватила ужасная мысль, что он, возможно, плачет там, на виду у всех и вся. Если это так, то Джулианна станет не самым страшным из его мучителей, по крайней мере, какое-то время.

— Ну что? Ты собой гордишься? — горячо потребовал Крис.

Я покачала головой.

— Я этого не делала, — тихо сказала я. — Я даже не знаю, как это сделать.

— Чушь! — закричал Гэри. — Ты же ходишь на мой чертов урок авторемонта, высокомерная стерва, ты слышала истории хиппи про то, как жир от колбасы сдирает краску, так же, как и я!

Я тупо посмотрела на него и снова покачала головой. «Должно быть, он рассказывал эту историю в тот день, когда меня не было».

Крис сузил на меня глаза, а затем покраснел, поняв, что это из-за него меня тогда не было. Я отвернулась от него и зашагала к ступенькам, чувствуя, как по моим венам течет нечто куда более мощное, чем просто злость.

На этот раз Джулианна зашла чертовски далеко. Втянуть меня в это — одно дело. Сделать меня виновной в причинении материального ущерба на криминальную сумму — совсем другое. Я резко дернулась, когда она с другой стороны от двери попыталась взять меня под руку.

— Ой, перестань, Кеннеди. Как только они успокоятся, они найдут деньги в бардачке. Ты ведь порядочная, платишь за то, что сломала.

— Я этого не делала, и ты прекрасно это знаешь, — прорычала я.

— Правда? Странно, учитывая, что ты подписалась своим именем и все такое.

Я уставилась на нее, а она просто... улыбнулась. Мне так сильно захотелось стереть эту чертову улыбку с ее лица. Но я не была такой девчонкой. Так же, как я не была той, кто громит чужое имущество. Я покачала головой, и ледяная ярость сковала все мое тело. Спустя долгий момент она вздохнула.

Она затянула меня в маленькую нишу и понизила голос.

— Слушай, я знаю, что было не круто делать это, не посоветовавшись с тобой, но ты должна поверить, что я делаю это для твоего же блага. Сейморы — точнее, один из них — проявляют к тебе интерес. И не тот интерес, который нужен. Я видела их машину, кружащую вокруг твоего дома. Они преследуют тебя, Кеннеди. И, вероятно, потому, что думают, что ты слабая… потому что из всех нас они считают тебя легкой добычей. Тебе нужно пресечь это на корню, пока кто-нибудь не пострадал.

Я заморгала, глядя на нее.

— О чем ты, черт возьми, говоришь?

— Смотри, — терпеливо сказала она, будто разговаривая с ребенком. — При всей опасности, которую Сейморы представляют в любой обычный вторник, они в пять раз опаснее, когда в кого-то влюбляются. Сабрина, помнишь? У каждой девушки, на которую они когда-либо западали, есть истории пострашнее. Сталкинг. Террор. Вещи похуже смерти, если ты понимаешь, о чем я.

Мне потребовалась минута, чтобы осознать, в чем она их только что обвинила. Я даже не знала, что, черт возьми, на это сказать.

— Так что теперь ты понимаешь, — сказала она, — вот почему мы должны заставить Руди возненавидеть тебя. Это единственный способ обезопасить тебя. Поняла?

— Конечно, — сказала я, слишком ошеломленная, чтобы сказать что-то еще, и так сильно стиснув зубы, что действительно трудно было выдавить хоть слово.

Джулианна тепло и защищающе обняла меня надолго.

— Я просто не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, — сказала она слезливо.

Мне хотелось стряхнуть ее с себя, оттолкнуть, швырнуть на землю. Мне хотелось закричать на нее, бросить ей в лицо, как больно она без всякой чертовой причины сделала Руди. Но я не стала. Я была слишком ошеломлена. Это зашло дальше, чем я могла от нее ожидать, куда дальше, чем было оправдано, даже если они и были ответственны за краску в бассейне и сверчков повсюду. Худшим во всем этом было то, что она делала это не из-за того, что случилось на ее вечеринке. Она делала это потому, что видела машину Руди возле моего дома. Потому что даже без доказательств того, что мы с Руди сблизились, одних ее подозрений было достаточно, чтобы убедить ее в этом. На самом деле это была моя вина.

Чувство вины ударило, как кулаком, в живот. Джулианна сочувственно покивала и повела меня на урок.

— Это не твоя вина, — сказала она, читая мои мысли. — Парни западают на людей по разным причинам. Не то чтобы ты приглашала его к себе или что-то в этом роде — они животные, эти мальчишки Сейморы. Они не умеют себя контролировать. И давай смотреть правде в глаза, Кеннеди, — когда ты стараешься, ты красива не меньше любой другой.

Единственное, к чему я прилагала усилия в тот момент, — это значительные усилия, чтобы удержать свой язык от грубости.

Руди не сел позади меня в классе — он занял место на другой стороне кабинета. Брэдли держался рядом с ним, своей массивной глыбой отделяя Руди от нас.

Волна за волной ужасного чувства вины накатывала на меня. С меня хватит, решила я. Больше никакого этого дерьма.

После уроков я оставила девочек позади, но не пыталась скрыться от них. Я открыто подошла