Мама по контракту для папы строгого режима - Алекс Скай

— Вы уверены? — спросила я.

Он повернулся.

— Нет.

— Честно.

— Я не уверен, что не поставлю что-нибудь неровно и не получу замечание от Инги Павловны.

— Получите, — сухо сказала она.

— Но в самой полке уверен, — закончил Роман.

Ася победно поставила жёлтую кружку первой.

— Так! Она будет отвечать за солнце.

Марк поставил серую рядом.

— Эта — за здравый смысл.

— Почему серая? — спросила Ася.

— Потому что здравый смысл редко бывает жёлтым.

Я поставила белую кружку с лисой.

— Эта — за хитрость.

— Вера, ты хитрая? — оживилась Ася.

— Я выживаю в доме Ветровых. Это требует навыков.

Роман взял пустую кружку без рисунка. Ту самую, которую я положила для него.

Он посмотрел на неё, потом на меня.

— А эта?

Я пожала плечом.

— Для человека, который учится пить чай без статуса.

Марк наклонился к Асе:

— Это папа.

— Я поняла.

Роман поставил кружку на полку не сразу.

Сначала провёл большим пальцем по ровной белой поверхности, будто пытался понять, как обращаться с вещью, у которой нет инструкции и явного назначения.

Потом поставил рядом с моей зелёной.

— Тогда пусть стоит здесь.

— Это очень близко, — заметил Марк.

Роман посмотрел на него.

— Да.

Марк чуть прищурился.

— Ты не будешь делать вид, что случайно?

— Не буду.

Ася тихо ахнула:

— Папа стал смелый.

— Не преувеличивай, — сказал Марк. — Он просто поставил кружку.

Но сам записал.

Я видела.

В этот момент в кармане Романа завибрировал телефон.

Тонкий звук, от которого кухня сразу стала внимательнее.

Не испуганнее — нет. Мы уже прошли слишком многое, чтобы каждый звонок превращался в катастрофу. Но все мы знали: в жизни Ветровых даже самые семейные вечера любили получать официальные продолжения.

Роман достал телефон.

Посмотрел на экран.

— Климов.

Ася прижала жёлтую кружку к груди.

— Опять взрослое?

— Да, — сказал Роман.

— Плохое?

Он посмотрел на меня.

Потом на детей.

— Не знаю. Но мы не будем делать вид, что звонка нет.

Он ответил и включил громкую связь только после того, как посмотрел на Марка и Асю.

Не спросил “можно?” напрямую, но взглядом — спросил.

Марк кивнул.

Ася тоже.

— Да, Климов.

Голос юриста прозвучал сухо, но даже в его сухости было что-то необычное. Как будто человек, много лет разговаривавший пунктами, вдруг получил новость, которую пунктами объяснить трудно.

— Роман Андреевич, пришло решение комиссии.

На кухне стало так тихо, что я услышала, как где-то в раковине упала капля воды.

Ася шепнула:

— Семён, держись.

Марк не пошутил.

Роман стоял ровно.

Но теперь я знала его достаточно, чтобы видеть: плечи стали чуть жёстче, пальцы крепче сжали телефон, взгляд на секунду ушёл не к окну, не к столу — к детям.

— Говорите, — сказал он.

— Комиссия рекомендует сохранить основное проживание Марка Романовича и Асии Романовны с вами. Оснований для изменения текущего порядка не установлено. Отмечено, что дети имеют устойчивую привязанность к дому, привычной среде и значимым взрослым, находящимся рядом ежедневно.

Ася медленно села на стул.

Марк стоял очень прямо.

Слишком прямо.

— Дальше, — сказал Роман.

Голос у него был спокойный.

Почти.

— Участие Алисы Викторовны признаётся возможным только в постепенном формате. Без самостоятельных визитов без согласования, без публичных заявлений, без давления на детей. Рекомендованы короткие встречи по предварительному согласию детей и при участии нейтрального специалиста по семейному взаимодействию.

Я внутренне напряглась на слове, но оно было официальным, сухим, не про лечение и не про диагнозы — просто про взрослого посредника. И всё же в этой кухне хотелось говорить иначе: человек, который поможет взрослым не тянуть детей в разные стороны.

— Алиса согласна? — спросил Роман.

— Формально — да. Её представитель направил подтверждение о готовности соблюдать порядок. Есть нюансы, но основная линия зафиксирована.

— А публикации?

— Комиссия отдельно указала, что публичные материалы не должны использоваться сторонами как инструмент давления. По утечке фото мы продолжаем работу. Лидия подготовит спокойный комментарий без упоминания детей.

Роман посмотрел на меня.

Я покачала головой.

— Без комментария, — сказал он.

Климов замолчал.

Даже телефон, кажется, удивился.

— Роман Андреевич, минимальная реакция могла бы закрыть—

— Нет.

— Но информационно—

— Климов, дети сейчас стоят на кухне и слушают решение, которое касается их жизни. Я не буду превращать облегчение в комментарий.

Пауза.

Очень длинная.

Потом Климов сказал:

— Понял.

Не “разумеется”.

Не “принято к сведению”.

Просто понял.

Может быть, даже юристы иногда меняются, если достаточно долго находятся рядом с домом, где динозавру выделяют моральные полномочия.

— Официальные документы я направлю утром, — сказал Климов. — Поздравляю, Роман Андреевич.

Роман не сразу ответил.

Он посмотрел на Марка.

На Асю.

На меня.

На полку с кружками.

— Это не победа, Климов, — сказал он наконец. — Это шанс не испортить дальше.

Климов снова помолчал.

— Тогда желаю не испортить.

— Спасибо.

Звонок закончился.

Никто не сказал ни слова.

Ася сидела на стуле с жёлтой кружкой в руках. Марк стоял рядом с тетрадью. Инга Павловна была у раковины, но полотенце в её руках давно перестало что-либо вытирать. Роман стоял посреди кухни, где пару минут назад освобождал мне полку, а теперь, кажется, пытался принять мысль: детей не забирают из дома.

Дети остаются.

Не потому что он победил Алису.

Не потому что я была рядом.

Не потому что юристы красиво выстроили позицию.

А потому что здесь, в этом несовершенном доме, их начали слышать.

Ася вдруг всхлипнула.

Один раз.

Коротко.

И тут же сердито сказала:

— Я не плачу.

— Конечно, — сказал Марк.

— Просто кружка очень жёлтая.

— Бывает.

Роман подошёл к ней и присел рядом.

— Ась.

Она посмотрела на него.

— Мы остаёмся?

— Да.

— Здесь?

— Здесь.

— И Вера?

Он не ответил за меня.

Только посмотрел.

Спросил.

И это было правильно.

Я подошла ближе.

— Я здесь, — сказала я. — И пробую остаться по-настоящему.

Ася встала, поставила кружку на стол и обняла меня так крепко, что я почти потеряла равновесие.

— Только не пробуй слишком медленно, — прошептала она мне в живот.

Я обняла её.

— Я постараюсь не слишком.

Марк смотрел в сторону.

Я протянула ему руку.