Опальная жена для кронпринца. Право на любовь - Мария Вельская

И мою ладонь он держал бережно, аккуратно, не пытаясь давить превосходством.

— Сделка!

Между нами пролегла ослепительная вспышка.

Корри рявкнул, стукнув лапой по нашим рукам и задев императора крылом.

— Пришло время серьезно поговорить, отец. А леди Аэри пора вернуться к себе и отдохнуть. Сегодня она уже спасла империю. Второй раз, — низкий голос давил сопротивление. Я кожей чувствовала, что Шаннер зол.

— Спасла? Империю? — Император обвел нас внимательным взглядом, прищурившись, и я вдруг поняла… что я все ещё в облике стражницы. Как он меня узнал?

— Императорские реликвии, — коснулся моего уха досадливый шепот Шаннера, — император и кронпринц могут их чувствовать. Это моя вина, прости.

Моя. Вина. Прости. Сердце застучало в груди сильнее. Я заставила себя держаться. Только на сердце стало жарко-жарко.

— Вы свободны, леди Аэри. Я не стану уведомлять Тристана о происходящем, — император едва заметно нахмурился, по его лицу пробежала тень, пальцы сжались в судороге.

Но вот герцогиня Шаттен коснулась его руки, едва заметно сжала пальцы — и то злое, темное, что окутало этого мужчину с ног до головы — исчезло.

— Спасибо, свет мой, — губы Эрриона Мъярга слабо дёрнулись. Он точно понимал, что с ним происходит. Но через мгновение передо мной уже снова был не сломленный мужчина, который день за днём сражался сам с собой, а сильный упрямый воин, — я действительно упустил непозволительно много, принцесса. Но вы меня… поразили. Уверен, у нас ещё будет возможность познакомиться немного ближе. И если к этому времени…

Договорить он не успел.

— Идём и поговорим, отец. Надеюсь, тебе не придет в голову угрожать женщине, которая спасает твою шкуру, — за спиной принца заклубились очертания крыльев.

— Я позабочусь о том, чтобы леди Аэри благополучно добралась до дома, — вздохнула герцогиня.

На лицо императора набежала лёгкая досада. Похоже, он бы не отказался пообщаться со мной подольше.

— Лиола…

— Эррион, вспомни, о чем мы говорили, — мягкая ладошка уверенно сжала мою.

— Спасибо за то, что уделили мне время, Ваше Величество, — мой реверанс был безупречен. Почти. Разве что одежда неподобающая.

— Ни о чем не беспокойся, Аэри. Я ведь сказал, что защищу тебя в любом случае, — прохладный голос наследника.

Внимательный, тягучий взгляд. Нить, что натянулась между нами.

Я не могла не бояться. Не могла не волноваться. Сейчас решалась наша судьба. Но все, что я могла сейчас сделать — это довериться ему. И молить Энриса о том, чтобы император оказался разумнее, чем я о нём думала.

Я медленно двинулась за герцогиней Шаттен, чувствуя, как тело деревенеет от усталости. Всё, что мне сейчас хотелось — немного отдохнуть и вернуться домой. Совсем чуть-чуть. А потом мы просто совершим очередной подвиг и это всё, наконец, закончится.

Выше нос, Аэри Сорлейн! Не унывать и не сдаваться, помнишь семейный девиз? Поэтому походка от бедра. Улыбка на лицо. И уверенность в завтрашнем дне. Пока этот мужчина на моей стороне, мне нечего бояться.

Глава 16

Неудачный визит Его Высочества

Я получу свой развод. Я его получу. Я избавлюсь от Тристана Мъярга в своей жизни. Навсегда.

Я вернулась в поместье, с неохотой сбросила себя личину стражницы и стала сама собой. Леста не смогла меня заменить, девушке нужно было ещё хотя бы пару дней, чтобы восстановить магию и перестать быть объектом пристального наблюдения псов императрицы. Поэтому в большом светлом поместье я снова осталась практически одна. Нет, Маэни и Доргат всегда были рядом, но…

Это пресловутое «но» грызло.

До чего договорится кронпринц с отцом? Что с ним будет?

— Ты везучий, Шаннер Мъярг. Ты очень везучий небов сын. У тебя не может не получиться… — Пробормотала, глядя в небеса.

Небо стало игриво ясным, наступала пора Красноцвета, деревья меняли наряд, одевались в золотые, алые, синие одежды. Солнце забежало за прозрачное облачко, чтобы потом ударить в стены золотыми лучами, рисуя узоры. В окна ворвался порыв прохладного ветерка, одуряюще запахло королевской липой, которая всегда, в отличие от своего обычного двойника, одаривала нас золотистыми висячими гроздьями сережек именно в это время.

Шалфей игриво мигал ярко-фиолетовыми глазками с клумбы, гудели внизу пчелы и шмели.

Я прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая запах.

И едва не упала, когда меня обхватили за талию жесткие сильные руки, а знакомый голос томно шепнул:

— Наконец-то мы смогли остаться наедине… ты выглядишь лучше, чем я ожидал, Аэри. Тебе передали моё письмо? — Тонко зазвенела напряжённая струна в сердце, взвыла тревога.

— Я тоже соскучился по тебе, Аэри, милая. Надеюсь, твоё выздоровление не затянется… — Горячие губы коснулись моей шеи.

Он прижался ко мне со спины, блокируя возможность вывернуться. От Тристана едва уловимо пахло пряностями. И кровью. Или этот запах я себе придумала?

Отвращение. Гнев. Злость. Как он здесь оказался? Как прошёл сквозь хваленую охрану? Ладно, Корри — мантикор удостоверился, что всё в порядке, и унёсся обследовать дом. Но Маэни и Доргат? Охрана императора?

— Здесь где-то есть тайный ход, — задумчиво проговорила вслух.

Мне хотелось развернуться — и вцепиться ногтями в его лицо. Вогнать кинжал в горло этой твари в обличье человека, которая убила светлую, яркую, добрую девочку. А ведь у той вся жизнь была впереди. Но я не могла.

Не могла его тронуть.

Не сейчас. Я была даже не уверена, что с ним справлюсь. Не стоило недооценивать Тристана.

— Ты догадливая девочка, Аэри. В этом доме есть кое-что даже получше тайных ходов, — горячее дыхание обдало мою кожу.

Часть разума кричала — нет, может быть ты ошиблась? Да, он негодяй, но не безумец, не убийца! Мало ли какие совпадения, запонки и брошки существуют? Смотри, он ведь нормальный. Он не бросается на тебя с ножом. Разве может тот, кто ещё вчера был жестоким зверем, так себя вести?

Это защитная реакция. Я это знала. Я позволяла себе так думать. Позволяла не биться в истерике, не вызывать подозрений. Разум замер.

Ладонь мужа сместилась ниже. Сорочка колыхнулась — я ещё не успела переодеться в приличное платье. Может, к лучшему. Это вызвало бы ненужные вопросы. Больной принцессе следует лежать в постели.

— Аэри, моя сладкая девочка… Какая у тебя нежная кожа. И эти губы — как два лепестка. Не яркие, алые, а бледные, — звонкий нежный шёпот заполнил уши.

Я вскинула голову — и пожалела — глаза Тристана сияли знакомым отсветом.

— Тристан, — мой голос изобразил придушенную гадюку, — Ваше Высочество…

— Ни слова больше, — ярко-синие