Инстинкт совершенства - Виктория Лайонесс

покрытые итальянской штукатуркой и украшенные лепниной, разбавляют общий ансамбль богатого убранства. С высокого потолка свисают массивные хрустальные люстры, бросая блики на стены. Дизайнерская мебель, сделанная на заказ, и много всего того, что я так презираю, имеется по всему дому. В семейном доме Адриана нет подобной вычурности. Там все обставлено со вкусом, и в нем ощущается душа.

— Наши семьи дружат уже очень много лет, и каждый раз, приезжая сюда, я стараюсь заезжать к Софронису.

— Как по мне, так это место выглядит как типичное сборище кучки надменных снобов.

— Знаю, но тебе лучше не говорить этого хозяину.

— Я все равно не знаю греческий.

— Он отлично знает английский.

— Тогда я не могу ничего обещать, — ухмыляюсь, желая унять нарастающее внутри напряжение.

— Знаю, что для тебя это почти невыполнимая задача, но давай сегодня без приключений, bella, — приобнимает меня за талию, притягивая к себе и целуя в висок.

— Ладно, расслабься, приятель, — хлопаю его по плечу. — Обещаю быть пай-девочкой.

— Ты невыносима, — смеется глубоким бархатистым смехом, пускающим мурашки по коже.

— Как я должна буду к нему обращаться?

— В Греции принято вместо наших «мистер» или «миссис», говорить «господин» или «госпожа». Фамилия Софрониса Каллас.

Мы входим в главную гостиную, где проходит основное празднование. Шведские столы ломятся от всевозможных закусок и блюд высокой кухни. На отдельном столе возвышается пирамида из бокалов, наполненных шампанским. Рядом специальный фонтан со стекающим каскадом растопленным шоколадом и палочки с наколотой на них клубникой и нарезанными бананами. У стены слева за большим черным роялем играет пианист, и ему подыгрывает небольшой оркестр, состоящий из скрипки, виолончели и саксофона.

Спереди раздается мужской голос, и я замечаю, как сквозь толпу гостей высокий мужчина машет рукой, произнося имя Адриана.

— Пойдем, познакомлю тебя с виновником торжества, — ведет меня, огибая гостей.

Мужчина стоит в компании ухоженной и статной женщины возрастом примерно, как Бель и оба приветствуют моего мужа с широкими улыбками что-то говоря на греческом.

Я уже начинаю подумывать над изучением этого языка, чтобы не чувствовать себя дурой.

— Софронис, Пенелопа познакомьтесь с моей женой Эверин, — внезапно мой муж переходит на английский и на меня устремляются оценивающие взгляды.

— Добро пожаловать в наш дом, Эверин, — обращается ко мне женщина с теплой улыбкой, видимо, являющаяся женой именинника.

— Адриан, твоя жена прелестна, — вступает Софронис с нескрываемым восхищением, рассматривая меня. — Добро пожаловать, Эверин. Семья Адриана и наша семья. Вам всегда будут рады в этом доме.

— Спасибо, это честь для меня. Господин Каллас, позвольте поздравить вас с юбилеем и пожелать всего наилучшего, — изо всех сил стараюсь быть учтивой, хоть это дается очень непросто.

— Благодарю вас, дорогая. Надеюсь, вам нравится в наших краях?

— Да, Миконос очень красив.

— А в Афинах вы бывали?

— Еще нет.

— Адриан, ты просто обязан свозить свою жену в нашу древнюю столицу.

— Обязательно свожу, Софронис.

— Отлично. Нам нужно еще встретить остальных гостей. Не скучайте, дети.

— Конечно, Софронис. Я не дам своей жене заскучать, — ухмыляется, крепче прижав меня к себе за талию.

— Не сомневаюсь, все-таки у вас медовый месяц, — подмигивает. — Еще увидимся, сынок, — хлопает Адриана по плечу. — Эверин, были рады знакомству.

— Я тоже очень рада, господин Каллас.

— Пойдем, дорогая, — подставляет локоть своей жене.

— До свидания, Эверин, — женщина прощается со мной, дружелюбно улыбнувшись.

— До свидания, госпожа Каллас, — хозяева скрываются в толпе, и мы снова остаемся вдвоем.

— Ты отлично справилась, — Адриан, проводит по моей пояснице вверх теплой ладонью, поднявшись к шее и слегка помассировав ее.

— Это было непросто, — едва не стону оттого, как же это приятно.

— Верю. Как насчет бокала шампанского?

— Очень не помешает.

— Сейчас принесу. Никуда не убегай, малышка, — хрипло шепчет, коснувшись носом моей скулы и даже такое короткое прикосновение вызывает в моем теле целую бурю ощущений.

Мой муж сделал меня помешанной нимфоманкой.

* * *

Почти полтора часа проходит после нашего приезда, и я уже хочу поскорей уехать отсюда. К нам постоянно кто-то подходит и заводит беседу с Адрианом. Кто-то интересуются моим свекром и спрашивают, когда он приедет на Миконос, на что Адриан отвечает вежливо отстраненно, что ему это неизвестно.

В какой-то момент рядом с нами снова появляется именинник, но уже без жены.

— Хорошо, что я нашел тебя, Адриан. Пока ты не уехал, мне нужно обсудить с тобой один важный вопрос. Это не займет много времени, — переводит взгляд на меня, тепло улыбнувшись.

— Ты не против, дорогая? — муж обращается ко мне.

— Конечно, не против, — на языке крутится совсем другой ответ, ведь это значит, что сейчас он оставит меня совсем одну среди общества, где мне не место.

— Будь здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь, — целует меня в щеку и уходит с Софронисом.

Взяв со стола второй по счету бокал, отхожу к стене, чтобы быть немного в стороне от всех. Вслушиваюсь в звуки классической музыки, играющей оркестром.

Когда спустя полчаса Адриан не возвращается, я уже откровенно начинаю умирать от скуки. Ноги гудят в новых туфлях, и я сейчас многое отдала бы, чтобы разуться и ходить босиком. Осушаю третий бокал до дна, уже ощущая легкое головокружение. Настроение на нуле и обязательно устрою мужу взбучку за то, что он так надолго оставил меня одну.

Наконец-то, замечаю макушку Адриана среди гостей. Мой муж ищет меня глазами, и я уже собираюсь поднять руку и помахать ему, но в этот момент к нему подходит какая-то молодая и очень привлекательная шатенка с томной улыбкой на пухлых губах и обнимает моего мужа, поцеловав в обе щеки. И тот, как ни странно, обнимает ее в ответ, обхватив двумя руками стройную талию. После чего окидывает ее с ног до головы восхищенным взглядом, что-то сказав. Та смеется, положив руку ему на грудь, и начинает что-то оживленно рассказывать. Адриан неотрывно смотрит на нее, и я прекрасно знаю этот взгляд. Знаю, что за ним стоит.

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. В груди начинает так сильно жечь, что, кажется, я сейчас вспыхну как факел и сгорю на глазах у всех. Дыхание сбивается, и пульс выбивает чечетку. Гнев и разочарование. Это все, что я сейчас ощущаю, видя, как мой муж откровенно раздевает другую женщину глазами.

А я ведь почти успела поверить в то, что я для него единственная, и думала дать нам шанс.

— Мерзавец! — беззвучно проговариваю сжатой челюстью.

Не хочу смотреть, но все равно делаю это, мучая себя. Невыносимая боль скапливается в зоне солнечного сплетения, и каждый вдох приходится делать с большим усилием, чтобы