Реквием - Аделин Хамфрис

И каким-то образом, даже когда он тоже тонул, он никогда не позволял мне тонуть одному.

— Он затаскивал меня в душ, когда я слишком накачивался, — шепчу я, глядя куда-то мимо её плеча. — Делал кофе в три часа ночи, потому что знал, что я рухну, если смешаю слишком много дерьма. Не спал, потому что думал, что если уснёт, я перестану дышать.

Глаза Хизер наполняются слезами.

— А теперь? — Я тяжело сглатываю. — Теперь я смотрю на него, и он всё ещё извиняется за то, что был обузой. После всего этого времени.

— Травма перестраивает людей, — тихо говорит она.

— Ага. — Я киваю раз. — Я знаю это.

Я думаю о том, как Джуд поцеловал Эмму внизу и как он остановил себя, чтобы не остаться с ней, потому что всё ещё пытался защитить её от себя.

— Он борется, — мягко говорю я. — Так сильно, что это будет самым эпическим опустошением в моей жизни, если он не выберется из этого.

Хизер слабо улыбается, её большой палец проводит под моим глазом до того, как я осознаю, что он влажный. — Ты тоже борешься.

Это почти выбивает дыхание из меня, потому что эта женщина говорит это так просто. Я обхватываю её за талию и притягиваю ближе, пока мой лоб не прижимается к её животу. Она сразу же обхватывает меня, пальцы снова перебирают мои волосы, пока комната погружается в тишину. Безопасную тишину. Такую, которой, как я думал, у меня никогда не будет.

— Я люблю тебя, — тихо говорю я ей. Слова приходят так легко теперь.

Её дыхание мягко сбивается надо мной. — Я тоже люблю тебя, Майк.

Я закрываю глаза. Завтра будет ад. Мы все знаем это.

Глава 30

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Даже если мы проговорили план тысячу раз, всё равно кажется, что всё может развалиться в любую секунду. И я очень надеюсь, что этого не случится. Я недостаточно сопротивлялся Нолану, и из-за этого появился Алексей. Я не выступил, когда Эмма снова вошла в мою жизнь. Я был грёбаным трусом, отчаянно пытавшимся избежать дискомфорта ломки, который в итоге просто чувствовал боль пыток.

Я больше никогда никому не позволю контролировать меня. Я больше никогда не позволю никому запугать меня до того, чтобы я сжимался. На хер это. Мне плевать, если Алексей обнародует всё на мне на этом мероприятии. Я лучше проведу остаток жизни за решёткой, чем буду чьей-то бойцовой собакой. Потому что даже если я буду в тюрьме… я всё равно буду свободен. Ублюдок верит, что дополнительное публичное давление повлияет на меня?

Смешно.

Аделе и Нико удалось пробить большую часть систем Алексея, и теперь они работают над объединением его файлов с файлами Нолана в одну защищённую папку. Если это сработает, это изменит всё.

Эта папка лежит на флешке в кармане Рэйфа. Они смогут полностью удалить моё участие, оставив только грехи Алексея. Грехи, которые он, блядь, заставил меня совершить.

Каждый раз, когда они начинают говорить о шифровании, маршрутизации или чём-то ещё, что они делают, я едва успеваю за ними, не чувствуя приближающейся головной боли. Но я доверяю им. Я должен.

Эмма шевелится рядом, напряжённая, хотя она, очевидно, пытается не показывать этого.

Я смотрю в зеркало заднего вида, на мгновение встречая ледяной взгляд Рэйфа, прежде чем он снова обращает внимание на дорогу. Он везёт нас с Эммой, пока все остальные следуют за нами в фургоне. Адела ясно дала понять, что мы не оставляем Хизер или Адриану одних в домике. Не сегодня. Не с людьми Алексея, всё ещё движущимися. Так что все так или иначе участвуют в этом, нравится нам это или нет.

Машина замедляется под золотым светом, снег медленно падает хлопьями.

И на мгновение я просто смотрю сквозь тонированное стекло на здание впереди, мой пульс стучит под рёбрами, когда воспоминания начинают пробиваться обратно под кожу.

Банкетный зал возвышается в центре Москвы, весь из слоновой кости и массивных стеклянных окон, тепло светящихся на фоне зимней тьмы. Швейцары движутся сквозь снегопад в чёрных пальто, а роскошные машины выстраиваются у входа бесконечной процессией. Это элегантно и смертоносно.

Тьфу, блядь.

Я знаю, какие люди внутри. Мужчины с кровью под ногтями, спрятанной под бриллиантовыми запонками. Женщины в шёлке рядом с монстрами, которых они притворяются не замечать. Должно быть, он пригласил кучу хищников, одетых как королевские особы. И где-то внутри этого здания Алексей.

Мой желудок скручивается так, что меня почти вырывает.

Рядом Эмма замечает мою гримасу. Её рука мягко ложится на мою, лежащую на колене. — Оставайся со мной, — мягко говорит она.

Я киваю раз, хотя движение кажется неестественным.

Рэйф открывает свою дверь первым, холодный воздух врывается в машину, пока снежинки кружатся в свете снаружи. — Помни, — спокойно говорит он, поправляя манжеты чёрного пальто. — Тебе нужно только продержаться достаточно долго, чтобы Адела закончила. Она прямо там. Мы можем выложить его дерьмо вместо твоего.

Я тяжело сглатываю. Достаточно долго. Вот в чём миссия.

Мои пальцы раз сжимаются на бедре, прежде чем я заставляю себя двинуться. Холод ударяет сразу, когда я выхожу из машины, достаточно резко, чтобы обжечь лёгкие при вдохе. Снег хрустит под ботинками, когда я оглядываюсь, замечая, что вечеринка очень светская. К счастью, поскольку мы с Рэйфом примерно одного размера, он одолжил мне один из своих костюмов. А Эмма в одном из платьев Аделы.

Она выходит следом секундой позже, и на мгновение всё остальное исчезает.

Блядь.

Она красивая.

Тёмно-красное платье, которое на ней, мягко облегает тело под пальто, волосы свободными волнами падают на плечи, пока снежинки тают на её коже. Она замечает, что я смотрю, и дарит лёгкую улыбку, хотя я вижу напряжение под ней.

Ей тоже страшно.

Рэйф идёт первым, одна рука небрежно засунута в карман, его острый взгляд отслеживает каждый вход, каждого охранника, каждую тень у дверей.

Я заставляю себя идти, каждый шаг к входу кажется тяжелее предыдущего. Потому что чем ближе мы подходим, тем больше моё тело помнит это место. Не само здание, а ощущение выступления и собственности. Я уже чувствую, как невидимый поводок снова сжимается вокруг моего горла.

Двери открываются до того, как мы достигаем их, и тепло встречает нас, пахнущее дорогими духами, алкоголем и полированным деревом. Звук оркестровой музыки доходит до моих ушей, и я снова морщусь. Мне кажется, я здесь с Адрианой вместо Эммы на мгновение.

Блядь, чёрт.

Я ненавижу это. Эти воспоминания