В плохих парней не влюбляются - Даша Коэн

Представляя перед собой не соперницу, а несправедливо красивое лицо моего врага.

Я больше не чувствовала ни страха, ни стыда — только ритм ударов.

А когда получила свое третье золото, молча ушла с татами. Высоко подняв голову, сбежала. Добралась до раздевалки едва ли живая, где рухнула на холодную деревянную лавку. Сдернула с себя пояс. Накрутила его на кулак и со всей дури прикусила жесткую ткань, чтобы приглушить звуки надвигающейся на меня истерики.

И только тогда разрешила себе расплакаться.

Но мысленно шептала себе как спасительную мантру лишь одно:

"Он об этом еще пожалеет…"

Глава 24 — Если человек идиот, то это надолго

Каха

— Царенов, ну ты мочишь! Просто красава, вообще…, — меня по спине похлопал кто-то из нашей команды, но я лишь отмахнулся от этой сомнительной похвалы.

Я вообще на эти соревнования ехать не собирался. Но из-за одной конкретной блондинистой заразы, что в короткие сроки умудрилась каким-то магическим образом сожрать все мои многострадальные мозги, пришлось срочно корректировать свои планы. Почему?

Да потому что иначе я бы кого-нибудь убил, к чертовой матери!

Все…

Довела.

Где это вообще видано, чтобы я девчонку под ее окнами несколько дней кряду караулил? Сталкерил ее, как последний конченый задрот! А потом и вовсе пробил дно, принимаясь перелопачивать всю информацию в сети на имя Марьяны Крапивиной.

И похудел на пару килограмм.

Оказывается, она профессионально занималась спортом. И не абы каким, а полноконтактным карате. А я все тупил, думая, чего это она пару раз так технично из моих настойчивых объятий выскользнула. Все списывал на то, что это я просто так завис на ее красоту неземную и чуток ослабил хватку, а она этим воспользовалась.

Я искренне в это верил.

Ну, потому что, как?

Она ведь была такой…

Такой!

Такой, вау, короче. Понимаете?

Стройная, точеная вся. Талия узенькая. Ноги бесконечные просто. А грудь…

Так, стоп! Мне нельзя думать о груди Марьяны Крапивиной. Меня на этом месте знатно коротило. Потом я вспыхивал. Потом дрочил, как одержимый, представляя снова во всех красочных подробностях ту нашу встречу в душевой, когда я на ее тело не просто пялился, словно душевнобольной. Я его все исследовал руками. И языком. И запомнил в мельчайших деталях.

И теперь точно знал, что никто по красоте с этой кошкой дикой сравниться не сможет.

Мара была идеальной во всем.

Ее запах…

Ее голос…

Ее смех и даже злобное шипение мне в лицо было на десять из пяти.

И мне так хотелось вновь испытать это фантастическое чувство, когда обнимаешь девчонку и будто бы на американских горках катаешься. Вверх-вниз! Чертова мертвая петля, но такая желанная! Адреналин по вискам шарашит — кайф! Горячее и взмыленное тело гудит, просит еще. Чтобы ближе. Чтобы теснее. Чтобы на максимум! И за ребрами мотор захлебывается кипящей кровью. Шкалит! Глохнет. Снова заводится с пол-оборота и ревет словно бы безумное.

Чума!

Вот же — даже сейчас, стоило только обо всем этом подумать, вспомнить, как сладко было совать язык в рот жгучей Крапиве и все. Мурашки побежали по коже. Электрическая судорога прошила тело, требуя новой порции ослепительного безумия рядом с ней. А еще башку ей хотелось открутить! Потому что какого художника она от меня спряталась?

Куда подевалась?

Я так боялся, что она вообще переехала. Думал, точно тогда от Строгина живого места не оставлю за то, что он отчислил Мару и тем самым лишил ее присутствия в моей жизни. А потом, когда я, как чумной, долбился бесперспективно в ее дверь, по мою душу снова выползла та самая престарелая соседка. Разумеется, для начала она облила меня отборными словесными помоями, и только потом просветила, что Крапивины лишь временно сменили место жительства.

— Сказали, что несколько дней свежим воздухом в ближайшем Подмосковье дышать будут. Вот, даже ключи мне оставили, чтобы их цветы от жажды на подоконниках не загнулись. Так что, хорош сюда таскаться, парень, и двери ломать. Вернется твоя Марьяна. А потом сама тебе по башке настучит, что ты бедной Тамаре Валентиновне жизни уже третий день к ряду не даешь!

И на этой минорной ноте смерила меня уничижительным взглядом с мстительным прищуром и лишь после скрылась в своей квартире.

А я, понимая, что банально не вывезу от томительного ожидания, все же дал согласие тренеру на то, что приеду на соревнования, которые в моей программе были совсем не обязательными. Не тот уровень. И вот я был здесь — взял золото везде, где только было можно, но даже и близко не выдохнул.

Ни разу вообще…

А потом случилась ХОБА!

Уже вечером, будучи в номере отеля в далеком Екатеринбурге, я никак не мог заснуть. В голову лезли всякие дурные мысли. Да и глаза у меня уже нещадно болели залипать на фотки Марьяны, что я нарыл в сети. Я смотрел на них сотни раз, выучил наизусть, но, словно маньяк, делал это снова и снова.

Я скучал по этой ядовитой кобре. Я бы прямо сейчас отдал все на свете, чтобы хотя бы просто потявкаться с ней или послушать, как она со злым рычанием меня песочит. Пофиг что. Лишь бы только перевести дух, от которого где-то за ребрами постоянно что-то зудело. Я устал. Мне нужно было отвлечься.

И я все-таки перезвонил Асхадову, которого динамил с четверга.

А он мне вместо приветствия сразу в лоб выдал просто эпические новости:

— Твою Крапиву вернули на курс, царь. Строгин прилюдно посыпал голову пеплом. А на место проректора по воспитательной части взяли уж больно подозрительную особу. Почерк Когана — это и ежу понятно, но, что-то мне подсказывает, что на этот раз ты будешь не разочарован, верно?

— И ты мне рассказываешь об этом только сейчас? — едва ли не заорал я в трубку.

— Я тебе, как истеричный экстерьер названивал со вчерашнего утра. И Беня тоже. И Исхаков. Окстись, придурок!

— Тренера чего не дернул? Алеша, блин…

— Он бы тебя никуда не отпустил!

— Да пошел ты! — рявкнул я.

— Осади, Царь. Ее все равно на занятиях сегодня не было.

— Ладно… — стравил я воздух из воспаленных, полыхающих огнем легких.

— Ее Сифон подставил. Залил ее анкету на тот сайт, фотки, личные данные. Аукцион этот запустил…

— Он труп!

— Его отчислили.

— Значит, он отчисленный труп, — прохрипел я надсадно.

— Ты же понимаешь, что Юрик здесь просто пешка, чувак.

— Да, блин! — гаркнул я и слетел с кровати,