Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

сразу?

— Что?

— Про его вопросы нотариусу.

— Хотела сначала понять.

— И поняла?

— Да.

Мать подошла к окну.

— Он дурак.

Клэр удивилась.

— Наконец-то.

Женевьева обернулась.

— Не сейчас.

— Хорошо.

— Но не злой.

— Я знаю.

— Он правда считал, что защищает семью.

— Тоже знаю.

— Это не оправдание.

Клэр замерла.

Вот это неожиданно.

Женевьева выдохнула.

— Я слишком долго оправдывала его.

Тишина.

Клэр ничего не сказала.

Мать продолжила:

— Потому что он сын.

— Да.

— Потому что после смерти отца…

Она остановилась.

Клэр ждала.

— Мне казалось, что мужчина должен удержать имя.

Голос стал тише.

— А он не удержал?

Женевьева усмехнулась.

Горько.

— Он умеет носить фамилию. Это не одно и то же.

Клэр посмотрела на мать.

Впервые.

Не на противника.

На женщину.

Упрямую.

Снобку.

Манипуляторшу.

Но не глупую.

И, возможно, когда-то очень испуганную.

— Отец был лучше в этом?

Женевьева посмотрела.

— Намного.

Пауза.

— Поэтому вы его любили?

Мать долго молчала.

— Да.

Просто.

Без защиты.

Клэр почувствовала, как внутри что-то смягчилось.

Не простило всё.

Нет.

Но сдвинулось.

Женевьева поправила манжет.

— Арман уедет завтра.

— Хорошо.

— Я останусь ещё несколько дней.

Клэр подняла бровь.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, как ты работаешь.

— Мама.

— Что?

— Вы только что попросили разрешения?

Женевьева выпрямилась.

— Нет.

Клэр улыбнулась.

— Конечно.

— Я просто сообщила.

— Разумеется.

Мать пошла к двери.

Остановилась.

— И ещё.

— Да?

— Мадам де Бриссак права насчёт двух уровней обслуживания.

Клэр уставилась.

Женевьева вышла.

Клэр осталась.

Потом медленно засмеялась.

---

Вечером Бельфонтен успокоился.

Почти.

Проспер уехал.

Арман заперся в комнате.

Сесиль отбыла после ужина, пообещав прислать ещё трёх клиенток.

Гаспар остался в деревне у знакомого и вернётся утром.

Люсен уехал в город.

Матьё с детьми получил деньги за работу и дополнительный кусок пирога от новой партии Жанны.

Женевьева сидела у камина с книгой.

Маргарита вязала.

Люси считала чистое бельё.

Адриен не уехал.

Клэр обнаружила его на террасе.

Холодной.

Тёмной.

Небо очистилось.

Между тучами появились звёзды.

От источников поднимался пар.

Воздух пах мокрой землёй, дымом и минералами.

Он стоял, опираясь ладонями о каменные перила.

Без сюртука.

В жилете.

Белая рубашка виднелась у запястий.

Клэр вышла.

— Замёрзнете.

— Нет.

— Мужчины всегда так говорят перед тем, как заболеть?

Адриен улыбнулся.

— Вы меня лечить будете?

— Нет.

— Тогда не заболею.

Она встала рядом.

Некоторое время молчали.

Хорошо.

Редко.

— Арман уезжает, — сказала Клэр.

— Знаю.

— Откуда?

— У него лицо человека, которого отправляют домой.

— Очень научный метод.

— Я наблюдательный.

— Иногда слишком.

Адриен повернулся.

— Вы в порядке?

Клэр подумала.

— Да.

— Правда?

— Да.

Пауза.

— Немного устала.

— Это уже честнее.

Он протянул руку.

Не к ней.

Ладонью вверх.

Предложение.

Клэр посмотрела.

Положила свою.

Адриен переплёл пальцы.

Тепло.

Просто.

— В вашем доме сегодня никто никого не убил, — сказал он.

— День ещё не закончился.

— Я рискую.

Клэр улыбнулась.

Он потянул её ближе.

Совсем немного.

— Вы опять хотите меня целовать?

— Да.

— Только целовать?

Адриен посмотрел.

Очень медленно.

— Нет.

Она почувствовала жар.

— Честно.

— Вы сами требовали.

— Ошибка.

— Поздно.

Он поднял её руку.

Поцеловал ладонь.

Потом пальцы.

Медленно.

Без спешки.

Клэр смотрела.

Дыхание становилось глубже.

Адриен коснулся губами внутренней стороны пальцев.

Взгляд не отводил.

Слишком интимно.

Хотя он почти ничего не делал.

— Вы специально, — сказала она.

— Конечно.

— Мстите?

— За что?

— За всё.

— В основном за «слабовато».

Клэр закрыла глаза.

— Я знала.

Он рассмеялся.

Тихо.

Притянул ближе.

Ладонь легла на её спину.

Клэр почувствовала тепло даже через платье.

— У вас хорошая память.

— К сожалению.

— Для меня.

— Особенно.

Он наклонился.

Поцеловал.

Медленно.

Не жадно.

Почти лениво.

И от этого стало только хуже.

Клэр подняла руки к его шее.

Адриен притянул сильнее.

Её грудь коснулась его груди.

Через ткань.

Корсет вдруг стал личным врагом.

Адриен провёл ладонью по спине.

Не ниже талии.

Но пальцы задержались там, где начиналась мягкая линия бедра.

Клэр почувствовала.

Он тоже.

Поцелуй стал глубже.

Она сама прижалась ближе.

Адриен тихо выдохнул.

Коснулся губами её щеки.

Виска.

Уха.

Потом шеи.

Всего один раз.

Тёплое прикосновение к коже ниже уха.

Клэр резко вдохнула.

Руки сжались на его плечах.

Адриен замер.

Понял.

Конечно.

— Вот, — прошептал он.

Клэр закрыла глаза.

— Что?

— Нашёл.

— Что?

Он снова коснулся губами того же места.

Клэр вздрогнула.

— Адриен.

В голосе прозвучало то, что она совсем не планировала.

Он отстранился на сантиметр.

Смотрел.

Синие глаза тёмные.

Дыхание тяжёлое.

— Это?

— Нет.

— Врёте.

— Да.

Улыбка.

Почти хищная.

Но без грубости.

Он снова наклонился.

Клэр поймала его за подбородок.

— Нет.

Адриен остановился.

Сразу.

— Хорошо.

Она смотрела.

Пальцы всё ещё на его лице.

— Не потому что не хочу.

— Это я понял.

— Самодовольный.

— Сейчас имею право.

Клэр рассмеялась.

— А потому что если ещё раз…

— Да?

— Я могу забыть, что наверху моя мать.

Адриен замер.

Потом медленно улыбнулся.

— Очень убедительная причина.

— И Маргарита.

— Ещё хуже.

— И Матьё.

Улыбка исчезла.

— Всё. Я уезжаю.

Клэр расхохоталась.

— Трус.

— Нет. Стратег.

Он поцеловал её в лоб.

Потом в губы.

Коротко.

— Завтра.

— Что завтра?

Адриен посмотрел.

— Увидите.

Клэр прищурилась.

— Не люблю сюрпризы.

— Врёте.

— Не все.

— Этот понравится.

— Откуда уверенность?

Ямочки.

— Потому что он не в розовом сюртуке.

Клэр засмеялась снова.

И в этот момент дверь террасы открылась.

Они отскочили друг от друга.

Женевьева стояла на пороге.

Клэр замерла.

Адриен тоже.

Мать посмотрела.

На него.

На неё.

На расстояние между ними.

На её раскрасневшееся лицо.

На его расстёгнутый шейный платок.

Тишина.

Клэр медленно вдохнула.

Женевьева сказала:

— Холодно.

И закрыла дверь обратно.

Клэр уставилась.

Адриен тоже.

Секунда.

Вторая.

Клэр повернулась к нему.

— Она…

— Да.

— Ничего не сказала.

— Да.

— Это плохо?

Адриен подумал.

— Не знаю.

Клэр посмотрела на закрытую дверь.

— Мне страшно.

Он кивнул.

— Мне тоже.

И оба тихо рассмеялись.

Потому что после