Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

— Красиво, — говорит он в наушники.

Я смотрю на него, и он смотрит прямо на меня. На нем то же выражение лица, что и внизу лестницы в

«Сисайде».

Вертолет опускается на частную площадку, окруженную пальмами. Лопасти замедляются, и наступившая после них тишина ощутима. Когда двери открываются и мы выходим, все, что я слышу, — это ветер в деревьях. Затем слышен пыхтение гольф-кара, спускающегося по подъездной дорожке из дробленых ракушек.

— Мистер Бэнкс, — запыхавшись, говорит парень. Он выглядит так, будто ему еще и пить нельзя. — Мне так жаль. Я не хотел опаздывать. Я задержался…

— Не переживай, — смеясь, говорит Дайсон. — Мы только что прибыли. Он облегченно выдыхает.

— Спасибо. Клянусь, мой отец уволил бы меня, если бы я облажался.

— Вечер еще не закончен.

— О, конечно. Да, сэр. Прошу сюда.

Он ведет нас к гольф-кару, и мы забираемся на заднее сиденье.

Парень ведет так, будто перевозит королевскую особу, что, полагаю, так и есть, и постоянно поглядывает в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что мы все еще здесь.

Тропа открывается к частному пляжу, и я перестаю дышать.

Двухэтажный дом стоит прямо на воде. У него плоская крыша и окна вместо стен. Окружающая его деревянная терраса уставлена фонарями, каждый из которых горит, отбрасывая теплый свет. Он ухмыляется, пока мы вылезаем из кара. Он кладет руку мне на поясницу и ведет меня вперед.

— Это невероятно, — шепчу я.

Пирс ведет к широкой террасе, которая опоясывает строение. Здесь есть бесконечный бассейн, который выглядит так, будто уходит в бесконечность. На большой террасе, выходящей на океан, стоит стол, накрытый белой льняной скатертью, с подсвечниками в центре. Терраса простирается за пределы стола к частному бесконечному бассейну, который сливается с линией горизонта, так что вода и небо смешиваются воедино.

Парень из гольф-кара снова появляется с нашими сумками и заносит их внутрь. Сквозь стеклянные стены я вижу спальню, выходящую на воду. Я уже в предвкушении того, чтобы проснуться здесь и увидеть это днем.

Дайсон продолжает вести меня вперед. Мы приближаемся к мужчине в поварском колпаке, стоящему за открытой кухней, построенной из камня и темного дерева. На гриле живой огонь, станции для подготовки со свежими ингредиентами, пахнет чесноком и маслом. Он кивает Дайсону.

— Шеф-повар Арман, — говорит Дайсон.

— Мистер Бэнкс. Очень рад снова вас видеть. Мисс Уинслоу, приятно познакомиться. — У него легкий акцент, который я не могу определить. Возможно, французский. — Ваш амуш-буш будет готов через десять минут. Могу я предложить вам шампанское, пока вы устраиваетесь?

Из дома появляется женщина с бутылкой шампанского и наполняет наши бокалы. Оно холодное и сухое, пузырьки щекочут нос.

— Я не могу поверить во все это, — говорю я, когда мы остаемся одни.

— Я хотел, чтобы последние два дня нашего соглашения были запоминающимися. — Он отпивает.

Через сорок восемь часов бронь Дайсона закончится. Мы ни разу не обсуждали будущее после того, как пообещали друг другу дать ответ третьего числа.

Вода под нами меняется с бирюзовой на янтарную, когда солнце опускается. Морская черепаха всплывает в десяти футах от пирса, делает вдох и ныряет обратно. Круги расходятся по гладкой воде, пока не исчезают.

Шеф-повар Арман направляется к нам с двумя тарелками.

— Амуш-буш — это обжаренный гребешок на манговом пюре с малиновой карамелью. Приятного аппетита. Он ставит их перед нами и возвращается к своему месту.

Я откусываю, и вкусы взрываются у меня во рту. Я закрываю глаза и стону.

— Продолжай в том же духе, и я съем тебя на ужин, — шепчет Дайсон.

— Я ни за что не пропущу основное блюдо. Оставлю место для десерта. — Я подмигиваю.

Гирлянды светятся над нами, и свечи мерцают на легком ветру. Наши тарелки убирают, и шампанское доливают. Нам приносят еще одну тарелку, и на этот раз это лобстер-гриль с кокосово-лаймовым маслом. Каждая тарелка — произведение искусства, кулинарный шедевр. Основное блюдо — черный дорадо на подушке из жареных плантанов и маринованного красного лука. У меня текут слюнки, когда я смотрю на это, и я наслаждаюсь каждым, блядь, кусочком.

— Кем ты хотел стать, когда вырастешь? — спрашиваю я, отпивая белое вино, которое подали к ужину. Он усмехается.

— Не думаю, что меня кто-то когда-либо спрашивал об этом.

— Правда?

— Ага. Но мой путь был в основном предопределен с детства. Я никогда не хотел быть генеральным директором. Мой брат Ашер готовился занять эту должность, но все изменилось после смерти сестры. — Он улыбается. — Я хотел стать врачом.

Я изучаю его.

— Каким?

— Скорой помощи. Я процветаю в хаосе. И я хотел спасать жизни и делать мир лучше. Я наклоняю голову, наблюдая за ним при этом свете.

— Ты делаешь мир лучше.

— В некотором роде. Не так практично, как мне хотелось бы, но я действительно забочусь о людях и человечестве. Поэтому я использую свои деньги во благо. Большинство твоих мнений о миллиардерах оправданны.

— Но я ошиблась насчет тебя.

Я протягиваю руку через стол и беру его ладонь. Его большой палец проводит по моим пальцам. Это его маленький способ сказать, что он здесь со мной в этот момент. Прикосновение такое незначительное, что оно не должно иметь значения, но оно имеет.

— Надеюсь, вы оставили место, — говорит шеф-повар Арман, когда мы заканчиваем есть.

Наши тарелки снова убирают, и он с удовольствием подает куски клубничного торта с тонкими ломтиками свежей клубники сверху. Сверху поливка, которая выглядит так, будто ее нанесли кистью. Я откусываю и снова закрываю глаза, потому что этот мужчина нашел шеф-повара, который готовит лучший клубничный торт из всех, что я ела.

— Я… — говорю я. — Это, безусловно... просто вау. Я сноб в отношении тортов. Вы прекрасно справились. Он склоняет голову.

— Спасибо, шеф, — говорит Дайсон.

— Мое удовольствие, Мистер Бэнкс. — Он смотрит на меня. — Мисс Уинслоу, было честью.

— Честь была моей. И моего живота, — говорю я со смехом.

Он улыбается, пока рабочие упаковывают его станцию. Через мгновение он исчезает вниз по пирсу со своей командой. И затем мы остаемся одни.

Холодок пробегает по мне, и я дрожу. Дайсон встает и протягивает руку.

— Пойдем внутрь.

Стеклянная дверь раздвигается, и дом — это мечта. Основной этаж — открытая планировка с полированными полами, отражающими свет свечей. На каждой поверхности — свечи, десятки их, уже зажженные кем-то из персонала, пока мы ели. Кухня стильная и минималистичная, с мраморными стойками и медной фурнитурой. Лестница из плавающих деревянных досок ведет на