Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

В холле напротив нее стоит мужчина. Ему около сорока пяти, на нем хаки и рубашка на пуговицах, слишком отглаженная для Острова Коконат-Бич. Под мышкой кожаная папка.

Венди напряжена, ее челюсть сжата. Ее глаза пронзают его.

Я остаюсь в тени и наблюдаю, пока не понадобится вмешаться.

— Наши дроны уже облетели территорию, и совершенно ясно, что этому заведению требуется замена крыши. Также есть вещи, которые не соответствуют нормам. Временные рамки...

— Нет, — говорит Венди. — Можете засунуть свое предложение себе в задницу.

— Миссис Уинслоу...

— Мисс. Моя бабуля — Миссис. И она недоступна. И она не продает эту собственность. — Венди не моргает.

Мужчина перехватывает портфель.

— Мы утроим предложение. Три миллиона шестьсот тысяч долларов, Мисс Уинслоу.

— Мне плевать, даже если бы это был миллиард долларов. Гостиница в моей семье с семидесятых. Уинслоу всегда будет владеть ею, пока я жива. — Она наклоняется вперед. — Так что заберите свое предложение и свое хищническое поведение и убирайтесь с моей территории.

Парень не двигается.

— Я хотел бы поговорить с Гейл Уинслоу.

Я спускаюсь по лестнице, крепко сжимая книгу. Он оглядывается через плечо, и его глаза слегка расширяются, когда он видит меня. Узнавание мелькает, и цвет уходит с его лица.

— Мистер Бэнкс, — говорит он.

Я подхожу к холлу, не обращаясь к нему, и встречаю взгляд Венди.

— Все хорошо?

Он сглатывает рядом со мной, и его пальцы сжимают портфель. Вот что делает мое присутствие с людьми. Она дарит мне улыбку, но она не достигает глаз.

— Отлично. Это Даррен Колдер из «Прибрежного Наследия», и он как раз уходил. Даррен смотрит на Венди, и я поворачиваюсь и сверлю его взглядом.

Вся его поза, которую он пытался принять, исчезает. Он достает визитку.

— Если передумаете...

— Уходите! Перестаньте звонить. Перестаньте присылать письма. С уважением, идите на хер. И если не уйдете, я подам на вас за преследование, — предупреждает она.

Он сглатывает и засовывает карточку в карман.

— До свидания, Даррен. Время прогуляться с позором.

Он смотрит между нами, затем уходит без единого слова. Дверь закрывается. Пульс Венди колотится, и она тяжело дышит.

— Это, — говорю я, — было горячо.

Она смотрит на меня. Ее глаза дикие, и она дрожит от адреналина.

— Не смотри на меня так, — говорит она мне.

— Ты до смерти напугала его. — Я подхожу к ней. — Я так горжусь тобой за то, что ты стояла на своем. Большинство людей взяли бы деньги.

— Большинство людей отчаянны. Я нет.

— Иди сюда, — говорю я, устав от этого расстояния между нами. До чертиков надоел этот клин. Но она не двигается.

Я принимаю отказ, зная, что следующая неделя с половиной может быть такой. Я готов к этому и не сдаюсь. Временами я известен как упрямый ублюдок.

— Хорошо, — говорю я ей, стуча костяшками по дереву. — Ты знаешь, где я, если я тебе понадоблюсь. Я двигаюсь к лестнице.

— Дайсон, — шепчет она.

Я останавливаюсь. Я не привык, чтобы она произносила мое имя.

После недели вращения по орбите друг друга, она обходит стойку и направляется ко мне.

Я встречаю ее на полпути. Мои руки находят ее щеки, и мои большие пальцы касаются их. Я встречаю ее взгляд, а затем целую ее так, будто завтра может не наступить. Это не нежно. Поцелуй голодный. Но я голодал по ней несколько дней. Я закончил притворяться, что могу это вынести. Она хватает перед моей рубашки обеими руками и притягивает меня ближе, издавая звук, который разрывает последнюю нить моего самообладания. Ее дыхание перехватывает, когда я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть на нее.

— Я скучал по тебе, — говорю я ей в губы.

— Ты видел меня каждый день.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь.

Ее кулаки ослабевают на моей рубашке, но она не отпускает.

— Я тоже скучала по тебе.

Она поднимает голову и целует меня снова, на этот раз мягче. Мой рот открывается шире, и ее язык, скользящий по моему, разбивает меня. Она выбирает меня, зная, кто я и что я сделал, и это стоит больше, чем что-либо в мире.

Я делаю шаг вперед, пока ее спина не прижимается к стойке. Я зажимаю ее обеими руками, отчаянно желая большего. Контроль исчез, и она тянется к моей шлевке для ремня. Я почти теряю ориентацию в пространстве в холле, среди бела дня. Я стону ей в губы.

— Нам стоит остановиться, — говорю я. Она целует меня, задыхаясь.

— Ты права.

— Рядом с тобой я теряю контроль.

Ее смех вибрирует о мои губы. Моя рука скользит по ее боку к бедру, и она выгибается навстречу мне, когда входная дверь распахивается.

— Блядь, — шепчет она, глядя мимо меня. Я поворачиваюсь и вижу Джози.

Когда она поднимает солнечные очки на лоб, она замирает. Ее рот открывается, и она видит полную картину

— мой ремень расстегнут, а ее сестра прижата к стойке регистрации.

— Это отвечает на мой вопрос, — говорит Джози. — Хорошего дня. Она разворачивается и выходит, закрывая за собой дверь.

Венди опускает лоб мне на грудь и смеется так сильно, что все ее тело трясется. Это заразительно.

— Она напишет мне семнадцать абзацев, — говорит Венди в мою рубашку.

— Наверное, уже начала.

Она тянется вперед и берет меня за руку.

— Что это значит для нас?

— Никаких решений до третьего августа.

Глава 28

Дайсон пишет мне в четыре часа дня, пока я по локоть в делах за стойкой регистрации, разбираясь с потоком броней, которые мы получили за последнюю неделю. Крышу залатали, потолок в «Капитанском» отремонтировали. Прошло несколько недель после тропического шторма, но все вернулось в норму. Моя новая норма, что бы это ни значило. Я уже не уверена, что знаю, что это такое.

Входная дверь открывается, и входит курьер с несколькими коробками, перевязанными белыми лентами. За ней идет парень с букетом гибискусов.

— Можете расписаться? — спрашивает женщина.

— Конечно. — Я ставлю свою подпись на планшете.

Гибискусы ярко-розовые и оранжевые, пахнут невероятно. К ним прикреплен конверт с моим именем, написанным снаружи почерком, который слишком знаком. Дайсон.

Пойдем со мной на свидание сегодня вечером. Будь готова к 19:00.

Я смотрю на письмо и чувствую волнение.

Я узнаю все больше о Дайсоне, его жизни и о том, через что он прошел. Мне трудно поверить в то, что я прочитала, или в половину того,