Наследство с проблемами, или Дракон в моей оранжерее - Алена Шашкова

Нужно рискнуть и попробовать сделать хотя бы небольшое количество той настойки, про которую писал отец Элис. У меня есть спирт нормального качества, это должно усилить действие и степень экстракции. Я должна проверить, чтобы точно знать: поможет ли это Кайану.

Вода постепенно начинает уходить из резервуара, когда шадхар выныривает и поднимается по лестнице, которая теперь показывается из воды. Через разрушенную перегородку между естественной чашей и колодцем начинает переливаться вода. И Кайан использует один из валунов, лежащих рядом, чтобы перекрыть этот поток.

Наконец, становится понятно, что то, что я приняла за искусственный резервуар на самом деле не что иное, как технологический колодец. Вдоль стены проложены трубы, которые идут со стороны естественной чаши и скрываются с противоположной стороны рядом с дверью в арке.

— Я прочистил сливной шлюз, — говорит Кайан. — Видимо, от времени и отсутствия ухода он засорился. А когда вода дошла до определенной отметки, заблокировался вход в тоннель к особняку.

Вода убывает довольно быстро, обнажая покрытые илом аккуратно выложенные каменные стены и пол. Шадхар показывает на решетку сброса воды, а потом на арку.

— Думаешь, из-за этого и горячая вода перестала поступать? — спрашиваю я.

— Нет. Я осмотрел те трубы, что здесь — с ними все нормально. Поэтому я думаю, что это тоже дело рук Крауга и тех, с кем он работал, — отвечает шадхар. — Ему было невыгодно, чтобы оранжерея функционировала. Иначе бы кто-то мог найти вход.

— Если бы это было так просто, мы бы его уже нашли, — пожимаю плечами я.

Кайан трет переносицу, возвращается за своей одеждой и помогает мне спуститься — помнит про то, что я могу хоть на ровном месте поймать проблемы. Я опираюсь на его горячую руку и понимаю, что никогда не чувствовала такой твердой уверенности в человеке. Или в Аркане, что, собственно, не особо играет роль.

Когда вода полностью уходит, мы подходим к арке, и шадхар поворачивает огромный вентиль. Он поддается с трудом, скрипом и каким-то хрустом, так что мне кажется, что под усилием Кайана он просто сломается, и все наши труды будут напрасными.

Но потом внутри каменной стены щелкает, гремит, и тяжелая металлическая дверь отходит от стены. Кайан тянет ее за ручку и открывает настежь, выпуская из тоннеля влажный воздух и запах мокрого камня. Но, на удивление, я не чувствую затхлости. Это значит, что тоннель выходит в проветриваемое помещение.

А еще там темно. Совсем темно. Так, что падающий снаружи слабый свет от сумерек растворяется во мраке уже на расстоянии пары шагов.

Я перестаю дышать и отступаю назад, мотая головой. Зайти туда? Это будет выше моих сил.

— Нам нужно идти, — Кайан обхватывает меня за плечи и склоняется к моему уху. — Я понимаю, что тебе сложно. Но я буду рядом. Не отпущу тебя ни на шаг. И магические сопровождающие будут рядом.

— Нет, — мотаю я головой. — Не надо. Ты и так…

— Элис, — шадхар обхватывает мое лицо ладонями и прислоняется лбом к моему. — Я уже не один год живу с этим. Привык. Бывало и намного хуже. Но ведь когда мы вернемся, ты мне дашь своего волшебного отвара?

Я судорожно вздыхаю, закрываю глаза и тяжело глотаю. Во рту пересохло, а сердце бьется так, словно готово вырваться из груди. Но киваю.

Да, я могла бы настоять и вернуться безопасно, по земле, а Кайана отправить завтра исследовать эти тоннели в одиночку.

Но я сама напросилась сюда. Значит, надо идти до конца.

— Идем. Но прошу тебя — пусть огоньки будут самые маленькие. Или вообще один. Я справлюсь.

У Кайана вырывается нервный смешок, и он прижимает меня к своей груди.

— Договорились, упрямая неара, — вздыхает он.

Потом он переплетает наши пальцы, и мы заходим в темноту тоннеля.

Глава 38

Кайан зажигает огонек еще до того, как мрак поглощает нас полностью. Я сильнее сжимаю руку шадхара, но не позволяю панике подступить ко мне. Свет есть, я не одна. Я справлюсь.

Проход выдолблен прямо в толще скалы, поэтому своды держатся крепко сами по себе. Местами только видны небольшие отслоения породы, а в целом все выглядит так, что продержалось бы не один век, если бы даже все забросили. Камень покрыт тонким слоем влаги, которая мягко рассеивает отражающийся от нее свет магического огонька.

Вдоль стены с одной стороны тянутся трубы, плотно обтянутые какой-то материей. Наверное, именно она помогала воде сохранять тепло до самой оранжереи.

Кажется, что шаги должны раздаваться гулко, но на самом деле темнота как будто скрадывает звук, и оттого становится еще более неуютно. Кайан, словно чувствуя, как я напрягаюсь сильнее, поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

— Ты уверен, что ход идет к дому? — решаю уточнить я. Просто, чтобы прервать гнетущую тишину.

— Да, — уверенно произносит он. — И я даже догадываюсь, почему тут свежий воздух.

— Потому что поступает из оранжереи?

— Не. Точнее, не совсем, — он подтягивает меня ближе к себе, когда проход становится немного уже. — Пространство под оранжереей, где, как нам кажется, находится система управления поливом, имеет выход наружу. Прямо в скале над теми самыми гротами. Именно это и обеспечивает слабую, но все же циркуляцию воздуха.

Отец Элис действительно интересно все продумал. Он делал все, чтобы дело его жизни жило, чтобы оранжерея была домом для растений, нужных в аптекарском деле, искал что-то новое, пытался улучшить жизнь…

Очень жаль, что на его место пришел тот, кто умеет только разрушать.

В какой-то момент я начинаю замечать, что шадхар стал едва заметно спотыкаться. На его виске появилась капля, и она точно была не с мокрых волос. Его челюсти плотно сжаты, а дыхание стало рваным и тяжелым.

— Погаси огонек, — прошу я.

— Нет,