Последний призыв - Лисса Рин

– Вот и не пытайся.

Моровая урна, как же раздражали! И этот смертный, и мое неизвестно откуда взявшееся смущение. Никак не могла понять, почему мне так неловко обсуждать подобное с Тореном. С каким-то смертным! Да его вообще не должно волновать, чем мы с Андором…

Мой эфир обдало новой волной жалящего мороза, и я отвернулась.

– Вы с ним заключили сделку?

Да чтоб тебя, смертный!

– Что? Нет! – Я повернулась к Торену с намерением высказать все, что я думаю о его неуместных вопросах, – и тут до меня дошло. – А-а, так ты про тот раз… – Испытав облегчение, я расслабилась и сползла по сиденью, закинув ноги на панель. Проблема с царапинами была решена. – В тот раз я предоставила Андору позволение поставить на мне свою стигму в обмен на помощь.

– И он…

– Нет. – Я снова коснулась рожек, затем провела ладонью по шее. Под пальцами тихонько завибрировала, резонируя в ответ на мои чувства, мета, оставленная его особым прикосновением. – Он предпочел… – мета стала глубже, – кое-что другое.

– Значит, никакой сделки? – подозрительно уточнил Торен, которому явно не понравилось мое дополнение.

– Никакой, – мотнула я головой, улыбнувшись. – А ты чего так разволновался, мой сладкий?

– Ничего, – буркнул себе под нос Торен, вцепившись в руль. Но было видно, что самый главный вопрос он так и не задал. – Выходит, в тот раз, когда ваши рога светились, – Торен нервно провел рукой по затылку, – это было что-то вроде… – он прочистил горло, и я удивленно подняла брови, – ну симпатии между сумеречными… – он с любопытством на меня покосился, – или любви.

– Любви?! У предвечных? – Я презрительно хмыкнула. Так вот что его на самом деле волновало? Надо же. – Ты за кого нас принимаешь?!

– Опять ссоритесь? – снова полюбопытствовала из-за сидений Мелис.

– Не-а, – отмахнулась я. – Просто пытаюсь уговорить эту духовку хоть немного прибавить скорость. Очень уж хочется поскорее кофе попробовать.

– Торени?

– Да, Мышонок, уже прибавил, – кивнул Торен, украдкой оглянувшись на меня, и понизил голос: – Так что же это, получается, – смертный выглядел крайне обескураженным, и это, признаться, веселило, – между сумеречными совсем нет… Ну то есть вообще не существует…

– Любви? Нет, – фыркнула я, качнув головой.

Эх, смертные, вам еще жить да жить до полного понимания глубины нашего взаимодействия и уз, его сплетающих.

Я снова коснулась шеи.

– Зато есть кое-что получше.

Оставленный Андором укус горячо пульсировал обещанием для меня и предупреждением для других предвечных. И то была вовсе не стигма, ограничивающая мой эфир и свободу, нет. Но закрепленная особым прикосновением мета, которой демон дал понять, что я отныне и навсегда целиком и полностью под его защитой. Если вдруг вздумаю сама на то согласиться. Этот цербер преподнес мне поистине роскошный подарок. В моем полном распоряжении отныне две свободы: моя – решать и его – передумать.

По сути, он вложил в мои ладони свою цепь, приняв взамен лишь мою благосклонность.

«Цепной пес, значит», – тихонько хмыкнула я, с особым удовольствием проводя языком по губам.

– Получше?

– Тебе не понять, смертный, – надменно ответила я. – Только предвечные способны испытать подобное. – Я прикрыла глаза, с удовольствием погружаясь в сладкие воспоминания. – Полное и безоговорочное принятие искры друг друга.

– Это за пару дней-то?! – Торен осекся, когда я тихо рыкнула. Он покачал головой и многозначительно заметил: – Ты права. Мне не понять.

Я хмуро скрестила руки на груди и снова отвернулась.

– Но кое с чем я согласен. – В голосе Торена скользнула снисходительная улыбка. Я удивленно подняла брови. – Ты доверяешь ему, не так ли?

Я не ответила, да это и без слов было понятно. Парень повернулся и лукаво мне подмигнул:

– А раз доверяешь ты, то, – он вдруг нежно улыбнулся, – думаю, я тоже могу.

Я изумленно моргнула и поспешила отвернуться, с трудом унимая взбудораженный этой странной всепоглощающей улыбкой эфир.

Чего это я?..

– На твоем месте я бы не стала. – Я не упустила возможности поддеть его самолюбие. И, коснувшись груди, тоже улыбнулась: – Но ты можешь довериться мне.

– Вообще-то уже, – хмыкнул Торен, уверенно кивнув на дорогу. Его плечи расслабленно опустились, а ясный, уверенный взгляд устремился вперед. – И, Листа…

Я выжидающе повернулась к нему.

– Убери ноги с панели, говорил же. И пристегнись.

– Духовка!

– Как скажешь, – кивнул Торен и снова помрачнел. – Без навигатора будет тяжело. – Голос его дрогнул, и я готова была поклясться, что он сейчас вовсе не о дороге. – Получится ли?..

– Я твой навигатор, Торен, – тихо произнесла я, привычно принюхиваясь. – И я прослежу за тем, чтобы все получилось.

– По-моему, мы все-таки сбились.

– Нет, мы на месте.

– Но здесь же ничего нет!

– Если ты чего-то не видишь, – Листера прикрыла глаза и принюхалась, – это еще не значит, что этого нет.

Торен прищурился в попытке рассмотреть притаившиеся за белоснежным холмом скособоченные деревянные домики и повернулся к Листере, что-то бормотавшей себе под нос. Мелис с восторженным криком выпрыгнула из машины и поспешила замерить собой ближайший пушистый сугроб. Собственно, именно из-за высоких непролазных сугробов они и были вынуждены остановиться у начала едва намеченной в мохнатом снегу сельской дороги, разделившей сияющее до боли в глазах белоснежное поле на две части. А конец дороги с небольшим полукруглым мостиком резко уходил вправо, скрываясь аккурат за одним из домов.

– Как ни посмотри, а нас занесло в какую-то глухую деревню, – произнес Торен, растерянно осматривая и поле, и дома, и трусившего по направлению к ним пса. – Ты…

– Да, я абсолютно уверена, – процедила сквозь зубы Листера, открыла глаза и сжала переносицу. – Эту благочестивую вонь намоленного воска и жертвенных слез ни с чем не спутаешь. Аж скулы сводит.

Она медленно, даже боязливо, высунулась из машины и кончиками сапожек осторожно коснулась снега. Торен поспешил выйти наружу и приблизился к подрагивающей, будто от холода, Листере.

– То есть здесь где-то поблизости есть храм?

– Да не храм! Что ж у вас, смертных, за тяга такая нездоровая к материальным атрибутам да вещам? – тяжело выдохнула она, не сводя глаз с мостика, рядом с которым сновал, принюхиваясь, серо-белый пес. – Здесь вся земля отчитанная, говорила же. Каждая песчинка на дороге, камешек в домах, деревце в саду – все омыто слезами и молитвами истинных. И, как у любой особой земли, у этой тоже есть свои хозяева и, – поводя носом, совсем как пес, Листера криво ухмыльнулась, – свои привратники.

– Ты о ком? – Торен непонимающе уставился на дорогу, силясь отыскать на ней того, о ком говорила Листера.

Она покачала головой, а затем легонько взмахнула ладонью – и взметнувшаяся с полей снежная пыль, покорно подчиняясь ее