Правила помолвки - Джей Ти Гайсcингер

— Репутация на улице? — Она заливается смехом. — Боже, Дик, если бы тебя это волновало, ты бы не ходил одетым как эстрадный певец в захудалом мотеле в Рино26!

— Ха! И это говорит женщина, которая одевается как дитя любви Элтона Джона и Дженнифер Лопес!

Тетушка Уолдин собирается ответить что-нибудь остроумное, но передумывает. Улыбаясь ему, она поправляет свои рыжие кудри.

— Вообще-то, это прекрасный комплимент. Спасибо.

Дик закатывает глаза и вздыхает.

Водитель останавливается перед частным входом в задней части стадиона, и мы все выходим из машины. Внутри нас встречает сотрудник, который провожает нас в забронированный люкс на клубном уровне. Люкс расположен прямо над 30-ярдовой линией, и из него открывается потрясающий вид на все поле.

Сейчас стадион пуст, но до начала игры осталось меньше трех часов, так что скоро трибуны заполнятся.

— Здесь слишком много места для нас троих, — говорит Мэдди, с восхищением оглядывая роскошный номер.

— Ерунда, — фыркает Уолдин, бросая свою расшитую стразами фиолетовую сумочку на один из больших кожаных диванов. — Где здесь бар? Мамочке нужно выпить.

— Я сейчас же отправлю консьержа, чтобы он принял ваш заказ на еду и напитки, — говорит сотрудник, слегка поклонившись Уолдин.

Когда сотрудник уходит, ухмыляющаяся Уолдин подмигивает Мэдди.

— Вот это сервис, дитя мое. Я могла бы к этому привыкнуть.

— Нам скоро нужно будет спуститься в раздевалку, — говорит Дик, глядя на часы. — Предматчевое собрание через полчаса.

— У нас есть несколько минут.

— Иди, пожалуйста. Я все равно не хочу, чтобы ты видел, как у меня случается нервный срыв. — Мэдди обнимает меня за плечи.

Я обнимаю ее в ответ, вдыхая аромат ее волос и улыбаясь.

— Сломай себе шею, — шепчет она.

Я шепчу в ответ: — Так говорят только тем, кто выходит на сцену.

— Прости. Удачи?

— Я надеялся на что-то большее, чем просто «удачи».

Она отстраняется и хмуро смотрит на меня.

— Эм… огромной удачи?

— Нет, милая, — мягко отвечаю я. — Я думал больше о других словах, которые ты мне еще не сказала.

— Сомневаюсь, что есть такие слова, которые я тебе еще не говорила. Мы неразлучны уже несколько месяцев. Ты практически переехал ко мне.

— Но ты не сказала определенных слова в очень определенном порядке.

Мэдди морщит нос и смотрит на меня так, словно я говорю на суахили. Я смотрю в ее прекрасные карие глаза и жду, когда она поймет, что я от нее хочу получить.

Когда это происходит, ее глаза округляются, а рот складывается в букву «О».

— Да, — бормочу я.

— Ах, эти три слова. — Она кладет руки мне на грудь и делает вид, что задумалась. — Я уверена, что уже говорила тебе их.

— Нет.

— Правда?

— Правда.

— Хм.

Мы стоим и улыбаемся друг другу, пока Мэдди не говорит: — Ладно, суперзвезда. Вот тебе эти слова. Ты готов?

Я делаю серьезное лицо, хотя сердце у меня колотится как бешеное.

— Я готов.

Глядя мне в глаза, она спокойно говорит: — Давай поженимся.

Я чуть не падаю на пол.

— Что?

— Не нужно на меня кричать. В конце концов, ты сам попросил произнести эти слова.

Я так поражен, что не могу вымолвить ни слова.

— Н-но я думал… Я имел в виду… Я люблю тебя!

Мэдди безмятежно улыбается мне.

— Я знаю, что ты меня любишь, Мейсон. Я тоже люблю тебя. Очень сильно.

— Нет, я имел в виду, я думал, ты собираешься сказать «я люблю тебя»!

— Я знаю, милый, но я подумала, что если не сделаю тебе предложение первой, то ты будешь носить этот большой розовый бриллиант бог знает сколько времени, прежде чем решишься сделать предложение мне, так что… — Она пожимает плечами. — Вот и все.

У меня отвисает челюсть.

— Ты знаешь о кольце?

Уолдин садится на один из диванов, закидывает ноги на подлокотник, закладывает руки за голову и ухмыляется мне.

— Сынок, половина Атланты знает о кольце. Ты думаешь, что в этом городе можно пробраться в ювелирный магазин, выложить миллионы за кусок камня, и никто об этом не узнает? Пф.

Я стону.

— Я хотел, чтобы это было сюрпризом!

— Это и был сюрприз, — смеясь, говорит Мэдди. — В тот момент, когда друг друга друга продавца позвонил, чтобы поздравить меня с помолвкой. Но теперь это не так. Так мы женимся или как? И где вообще это кольцо? Я слышала, бриллиант огромный.

С упавшим сердцем я говорю: — Оно у меня в сейфе дома. Я как раз думал, как бы тебе об этом сказать.

— И ты сказал. Ну, вообще-то, это я сделала. Но не важно. Дело в том, что теперь мы помолвлены, верно?

Немного расстроившись из-за того, что не получилось сделать сказочного предложения, я говорю: — Я не знаю. Я не услышал «да».

Мэдди кладет руки мне на щеки и встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня.

— Да, Мейсон. Да. Миллион раз да. Только я сделала тебе предложение, так что это ты должен мне все это говорить.

Она смотрит на меня, приподняв бровь, в ожидании.

Я чувствую, как в моей груди зарождается волна любви, которая становится все сильнее и сильнее, пока я не начинаю думать, что моя грудная клетка не выдержит. Затем я снова обнимаю ее и целую.

— Да, Пинк. Я женюсь на тебе. И с этого дня обещаю раздражать тебя только в десяти процентах случаев.

Ее глаза сияют, когда она говорит: — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Спарки.

— Ладно. В пятидесяти процентах случаев.

— Хотелось бы. А теперь иди и готовься к игре, потому что я предвижу еще одно большое кольцо в твоем будущем27.

От ее веры в меня мое сердце наполняется еще большей любовью. Я так сильно люблю эту женщину, что иногда мне становится трудно дышать.

— Хорошо, но если я увижу Тома Брэди до начала матча, я не буду нести ответственность за то, что произойдет.

— Ты же играешь не с «Patriots», милый.

Нет, не с ними. Месяц назад они проиграли «Titans», лишившись шансов на победу в Суперкубке, что было просто ужасно.

Нет, конечно.

— Я просто говорю. Он может быть на стадионе. Никогда не знаешь наверняка.

Мэдди в последний раз целует меня, смеясь мне в губы, а затем легонько подталкивает к двери.

— Иди. Увидимся после игры, Спарки. Я буду бежать к тебе по полю и кричать от счастья, как сумасшедшая.

— Договорились, Пинк, — говорю я хриплым голосом. — Тогда увидимся.

Мы с Диком прощаемся с Уолдин и выходим из номера в гулкие коридоры стадиона «Hard