Сдавайся - Наталья Юнина

— У тебя здоровое сердце. Всего лишь маленькая кардионагрузка, чтобы держать организм в тонусе. Не благодари.

Ничего не изменилось. Все та же самоуверенность, наглость и тонна… сука, обаяния. Хуже всего, что на другого я уже и не хочу обращать внимания. Или не могу. Фиг разберешь.

— Свое нагружай, долбаный псих. Как ты сюда пробрался?

— Ловкость мозгов и никакого мошенничества.

— Ты просто… у меня нет слов! — воспользовавшись моим замешательством, Крапивин хватает край скрученного на мне полотенца и тянет меня на себя.

— Давай договоримся сразу: если будешь психовать, психуй несильно, — шепчет мне на ухо.

— Это из области, если заблудился в лесу, иди домой?

— Не понял.

— Да куда уж тебе там, с твоим гениальным мозгом. Отпусти, — в очередной раз отталкиваю его, но не сильно. — Ты вообще понимаешь, что это ненормально — врываться кому-то в квартиру? Я уж молчу, что это статья!

— Ненормально было бы, если бы я снова тебя похитил. А так, пришел в гости к девушке.

— К девушке? В гости?

— Ну ладно, к будущей жене, — невозмутимо бросает эта сволочь. — Провести парочку, а лучше больше дней вместе, не выходя из квартиры, а не в гости, — он произносит это совершенно серьезно. И только сейчас я замечаю в углу комнаты дорожную сумку. Не мою.

— Ты точно псих.

— Буду считать это комплиментом.

Не желая продолжать тему, я подхожу к комоду и быстро сгребаю пижаму и трусы в руки. Не поворачиваюсь к Крапивину, возвращаюсь в ванную и наспех переодеваюсь. Перевожу взгляд в зеркало. Закрытая пижама как нельзя лучше подойдет в данном случае. От греха подальше. Спать с ним, несмотря на возможное желание, не буду, после новостей о проститутках. Хотя я и без Матвея об этом догадывалась. Молодой красивый мужик, пусть и псих, явно не в шахматы по вечерам играет больше двух месяцев.

В очередной раз срываюсь, выругавшись вслух. Понимание того, что он проводил время с какой-то девушкой или девушками, даже если это был просто секс, откровенно выбивает из колеи. И ведь не могу. Не могу послать его к черту. Точнее только на словах, а на деле не хочу, чтобы он уходил. Боже, какая я жалкая.

Перевожу взгляд в зеркало. Соберись, тряпка. Не сдавайся так быстро. Распускаю волосы и возвращаюсь в спальню. Ну просто… нет слов! Он стоит как ни в чем не бывало и рассматривает мое белье.

Подлетаю к нему и выдираю из рук мои трусы.

— Ты рылся в моем белье!

— Нет, конечно. Случайно наткнулся.

— Случайно?!

— Да. Шел, шел на трусы набрел.

— Сукин сын! — резко задвигаю ящик комода, но гад успевает убрать пальцы.

— Хотела прищемить мне пальцы?

— Нет, конечно. Случайно получилось, — отдаю ответку на, что этот гад усмехается.

— Поверь, пальцы на руках очень важны для прелюдий. Не меньше чем член. А ты, можно сказать, сейчас пыталась лишить себя самого простого удовольствия. Совсем не дружишь с головой?

— У меня свои пальцы есть. Они мне нужнее.

— Это совершенно иные впечатления.

— ИВЖ.

— Да, помню я, что ты меня и все-таки жутем.

— Жотем.

— Ну я же говорю, любишь.

— ИВЖ — это иди в жопу, если ты не понял.

— Мне больше по нраву моя интерпретация. Жотем, так жотем, — обводит меня придирчивым взглядом. — Это долбаная пижама мне снилась не один раз. Смерти моей хочешь с этим дерьмом? — тянется к пуговицам, на что я хлестко ударяю его ладонь.

— Веришь или нет, прям эта гадина и снилась. Признаться, ты меня малость ввела в ступор. Я был уверен, что твоя одежда, взятая на уикенд с Игорьком, состоящая из малого количества ткани, была исключительна для него. Ан нет. Она такая вся. Надо срочно пересмотреть твой гардероб. У тебя нет ни одних простых, не говоря уже о стремных, трусов. Помимо того, что это странно, так еще и вредно. Кожа должна иногда дышать.

— Открой окно, стало душно.

— Я куплю тебе простые хэбшные на смену, — продолжает как ни в чем не бывало.

— Ивановский трикотаж?

— Ну зачем так сразу обрубать? Мы же не пятьдесят лет женаты, чтобы прекратить заниматься сексом, не начав, — придурок, а я дура, раз улыбаюсь в ответ.

Я не жена и даже не девушка. Я не знаю кто мы друг другу, но хочется побыть сварливой женой, прости Господи. И прямо спросить, «где ты шлялся, скотина». Так бы и спросила, не произнеси он неожиданно:

— Прости. Я был не прав.

— За что и в чем?

— Неважно.

— За что и в чем? — с нажимом повторяю я.

— Не борзей. Я и так выжал из себя это. Ты меня, можно сказать, девственности лишила.

— Не прощаю.

— За что?

— Неважно, — парирую в ответ и ловко обхожу его.

Прохожу на кухню и под цепким взглядом Крапивина наливаю воду. Ставлю чайник.

— Хочешь чай? — интересуюсь, не поворачиваясь к Славе.

— Хочу, но не чай, — слышу над ухом и тут же ощущаю, как Крапивин обнимает меня сзади, прижимая к себе.

— Ты только за этим пришел? Галочку не поставил, не переспав со мной?

— Знаешь же, что херню несешь. У меня нет проблем с сексом. Его всегда можно купить без мозготраха.

— В этом-то и дело. Так зачем пришел?

— Сентябрь скоро заканчивается.

— И?

— Лучшее время для грибов, а мы так и не сходили. Надо исправлять, — утыкается мне в шею усмехаясь. — Все, Сонь. Давай уже заканчивать воевать.

— Я с тобой и не воевала.

— Тогда давай заканчивать оба играть в дурные игры.

— Где ты был?

— О чем ты?

— Первые две недели ты писал, а я игнорировала твою выходку. Что ты дальше делал еще месяц с лишним?

— Занимался тем, чем и ты. Игнорировал в ответ.

— И все?

— Потом заболел.

— Заболел?

— Да. Как поправился, пришел к тебе.

— Ты и заболел? И чем же?

— Пневмонией.

— Тяжело болел?

— Очень, — хорошо, что я не вижу Крапивина. Так и вижу насмешливое выражение его лица. — В больнице лежал. Мне кажется, выкарабкался только из-за тебя.

Это так красиво звучит, что я проглатываю эту чушь молча. Не сопротивляюсь, когда он разворачивает меня к себе лицом.

— Не благодаря проституткам?

— Каким проституткам?

— С которыми ты явно не кроссворды разгадывал.

— Ясно, папуля успел обработать, да?

— Нет.

— Да. Мои, точнее не мои проститутки в прошлом. Забудь. И меньше слушай других.

Несмотря на горечь, не только даю себя целовать, но и отвечаю. Сначала несмело, потом почти забываюсь, вовлекаясь в процесс. На мгновение становится хорошо. Но ровно до тех пор, пока руки Крапивина не начинают блуждать по