Сдавайся - Наталья Юнина

Однако, веселье быстро проходит, когда я принимаюсь рассматривать его обнаженный верх. Это что… засос?

— Последний раз повторяю, больше не буду. У меня не было проституток после встречи с тобой. Это след от присоски электродов от ЭКГ.

— Я даже ничего не сказала, — возмущенно произношу я, переводя взгляд на его лицо.

— А тебе и не надо. Все на лице написано, — надо признать, не только у меня.

Когда Крапивин тянется к пуговицам моей рубашки, я ловлю его руку и мотаю головой.

— Нет. Ты тоже должен остаться без штанов, прежде чем я окажусь без верха, — смотрит на меня так, типа: «девочка, ты головой ударилась?». Но не сопротивляется, когда я хватаюсь за ремень его джинсов и вытаскиваю его. Он перехватывает мою ладонь, когда я хочу скинуть ремень на пол.

— Оставим его на кровати для профилактики плохого поведения.

— Ты уже огреб за свое поведение розами. Ремень я применять не буду.

— Ну и отлично. Потому что применять его, в случае чего, буду я, — парирует в ответ, демонстрируя мне лучезарную улыбку.

Не придумав ничего в ответ, я хватаюсь за ширинку его джинсов и расстегиваю ее, впервые вспомнив о, проколотых шипами, пальцах. Больно, но терпимо.

Расправившись с ширинкой, я хватаюсь за пояс его штанов, хочу спустить их вниз и понимаю, что… не получится. Слышу неприкрытую усмешку Крапивина.

— Сидя на тебе, я не смогу их стянуть так, как это сделал ты с моими штанами.

— Я тоже так думаю.

— Сейчас ты с меня снимешь рубашку, и я буду голая, а ты нет.

— Ну, тем лучше для тебя. Значит, прелюдия будет более длительна, если я буду в штанах.

— Логично.

— Есть немного, — ну зачем этот гад так красиво улыбается? — Ты бы еще скафандр надела, — дежавю. Смотрю на то, как он расстегивает мою рубашку и понимаю, где я это слышала. Сон! И пижама такая же. Разница лишь в том, что под ней еще шелковая майка.

— Скажи спасибо, что на мне одни трусы.

— Счастье-то какое. И даже без замка, — ну разве так бывает?! Я бы и дальше думала о повторении сна, если бы не заметила, как Слава не может справиться с пуговицами. Становится в очередной раз смешно. Но ровно до того момента, пока одна из пуговиц не отлетает на пол.

— Ты мне пуговицу порвал.

— Она была хлипкая.

— Нет.

— Да, — избавив меня от рубашки, Слава переводит на меня возмущенный и одновременно удивленный взгляд. — Серьезно? Еще и майка? И за что мне это?

— За то, что не молился.

— Встречный вопрос, а ты молилась?

— Разумеется, нет, раз мне достался ты.

— Думаешь, стоит начать?

— Думаю, уже поздно.

— Полностью с тобой солидарен в этом вопросе.

Странно, но он не спешит снимать с меня майку. Когда моя ладонь оказывается в его руке, я почему-то думаю о том, что он, как в лучших сентиментальных фильмах, начнет целовать мне пальцы. Фиг там. Крапивин действительно подносит мою правую руку к своим губам, но вместо романтического жеста, принимается… сосать мой палец. Стоит ли ему напоминать, что мои руки не стерильны? Не стоит. Иначе сорвется в истерику, а я так и помру девственницей.

— Сладко-соленая. Мне нравится. Вкусно, — и только сейчас до меня доходит, что он о моей крови. Вот же извращенец. — Больно?

— После твоей слюны все прошло. Но я твою зализывать не буду. И не надейся.

— У тебя не лечебная, так что не надо.

— Самомнение уровень Бог.

— Как пожелаешь, — насмешливо произносит он, чуть приподняв низ моей майки.

Глава 47

Сейчас я окажусь почти обнаженной и это малость отрезвляет. Я не успеваю произнести ни звука, когда его ладонь проскальзывает мне под майку. Сердце заходится в бешеном ритме, когда он ведет кончиками пальцев по животу, проходится по ребрам, а затем обхватывает грудь. Не в силах выдержать его взгляд, я закрываю глаза, впившись ногтями в собственную ладонь.

Ощущения непривычные. Но надо быть полной ханжой, чтобы не признать, его поглаживания, сменяющиеся на легкое сжатие, приятны. Вот так в одежде я готова оставаться подольше, не испытывая чувство неловкости, но у Крапивина другие мысли на этот счет. Мазнув губами по моим, он убирает руку из-под моей майки и ловко подцепляет ее края.

Не раздумывая стягивает ее с меня. Резко открываю глаза. Я не успеваю прикрыть обнаженную грудь, он неожиданно перехватывает мои ладони. И все. Казалось бы, он ничего не делает, только смотрит, а у меня щеки пылают так, словно на них положили раскаленные угли. Хотя, чему тут удивляться, он смотрит на меня своим привычным фирменным дьявольским взглядом. Ну, надо сказать, еще и голодным в придачу.

И все. Стоило только оказаться без майки, как страх моментально начинает наполнять тело. Не из-за того, что я обнажена, а потому что боюсь сделать что-то не так. Или вообще не сделать. Бревна любят только дятлы. А он не дятел. Я даже не подготовилась. Когда я вообще смотрела порно? Года два назад. Лучше бы вчера не запихивала в себя трехдневную норму калорий в кровати под сопливую мелодраму, а включила бы что-нибудь познавательное. Долбаная паника накрывает с головой.

— Да не бойся ты, — вдруг произносит он, поглаживая мою ладонь. Ну, просто поразительно.

— Ты хоть раз можешь притвориться нормальным и сделать вид, что не знаешь о чем я думаю?

— Зачем, если можно быть собой? Это очень ценно, когда не надо притворяться. Ладно. Чего ты боишься?

— Ты сейчас серьезно не понимаешь или пытаешься меня снова задавить своими познаниями во всех областях?

— Я серьезно. Можно многого бояться. Например, физической боли. Этого боишься?

— А можно это не обсуждать, когда я нахожусь полуголой на тебе?

— А когда обсуждать?

— Никогда.

— Я настаиваю на том, чтобы обсуждать и не только это. Причем словами через рот. Повторяю свой вопрос. Чего боишься? Боли? — ну надо же было встретить такого дотошного мужика!

— Не думаю.

— Тогда чего?

— Учитывая, какой ты, я боюсь показаться ничего не умеющей идиоткой.

— Неужели думаешь, что я потребую от тебя акробатических этюдов в первый раз?

— Не знаю.

— Не потребую. Сегодня от тебя в порядке исключения требуется только одно — быть послушной лапочкой, — знал бы ты, что это для меня не самая легкая задача. — А учитывая, как это для тебя трудно, будешь вознаграждена.

Поймав мои руки, он отводит их за