Сдавайся - Наталья Юнина

— Хочу. Я бы не переспала с ним.

— Нашла время. Умничка какая.

— Мне он не нравится, — продолжаю, несмотря на его не слишком довольное выражение лица. — Хотя он внешне хорош. И у него уши красивее твоих, — блин, вот это было точно лишнее. — Я не это имела в виду. Я… я…

— Рифма просится нехорошая. Но я и так понял. Ты… ты…, — точь-в-точь копирует мою интонацию. — Просто влюбилась в меня, а не в него.

Видимо, мозг реально вошел в энергосберегающий режим, потому что я не могу придумать даже дерьмовый ответ на его реплику.

— А ты? Ничего не хочешь мне сказать?

— Хочу, — ну наконец-то. Признавайся, гад! Я смотрю на него наверняка как верная собака. Да и плевать. — Пиздец как хочу тебя.

— Это я и так знаю.

— А чего не знаешь?

— Да иди ты.

— Иду, иду, — усмехаясь бросает Крапивин и тут же меняется в лице, подмигнув мне. Дурак. А я дура, подставляющая губы под его поцелуи.

Выгибаюсь, когда его губы проходятся по шее. Он спускается ниже, прокладывая дорожку поцелуев к груди. Комкаю в руках простыню, когда он сжимает в ладонях полушария. Грудь настолько чувствительна, что я не выдерживаю и издаю едва заметный стон, когда его губы смыкаются вокруг соска. Убейте меня нафиг, ибо каждая его ласка вызывает просто нестерпимое желание внизу живота. Хочу, чтобы он трогал меня везде.

Словно читая в очередной раз мои мысли, его пальцы снова касаются моей разгоряченной плоти. Скользят туда-сюда, кружась вокруг чувствительного места. Хочу сжать чертовы ноги, но Крапивин не дает мне это сделать. Напротив, вклинивается между бедер, нависает надо мной, удерживая вес на локтях. Инстинктивно обхватываю его ногами, и он мягко толкается в меня.

Я ожидала чего-то очень болезненного, но нет. Ничего такого. Я вошла в число счастливиц, которым не больно. Вот и на моей улице праздник.

— Ну, не так уж и страшно. И не больно, — улыбаясь произношу я, проводя тыльной стороной пальца по его царапине на лице. — Прости за это.

— Ты меня тоже. Я просто еще на пути в преисподнюю.

— Что? — непонимающе произношу я, поглаживая его по плечам.

— Не вошел.

— Что? — вновь бормочу как идиотка, заставляя мозг выключить энергосберегающий режим.

— Я имел в виду влюбился в тебя. Вот что.

Пока я раздумываю над его словами, он подается назад и снова делает толчок, от которого с моих губ слетает охренеть какой громкий и болезненный стон.

Действительно преисподняя. Разрази меня гром. Я так не играю.

— Ты уже оставила следы на моем лице, — и только сейчас до меня доходит, что я вцепилась отросшими ногтями в его плечи. Так и хочется сказать — потерпишь. Мне явно больнее! — Ну все, все. Выдыхай.

На языке крутится что-то язвительное, но произнести мне это Крапивин не дает, заглушая мой невысказанный протест поцелуем. И это действительно отвлекает. До тех пор, пока он не произносит мне в губы:

— Можно? — благо мой спящий мозг все же решает выйти из комы и до меня доходит с первого раза, что Крапивин своим «можно» спрашивает меня разрешения… двигаться.

В этот момент становится стыдно. Он же не только держит на весу свое тело, но и сдерживается. Ему, блин, ни капельки не легче. Да что я за неженка такая?

— Да. Все нормально, — слышу едва заметную усмешку, но ничего не произношу, только закусываю губу, когда он выскальзывает из меня и снова подается вперед.

Это вполне терпимо. Я глубоко вдыхаю запах его парфюма, уткнувшись в его шею, пытаясь сконцентрироваться на других ощущениях. И мне это удается. Мне нравится ощущать его тело. Кожа к коже. Каждой клеточкой чувствовать, как напрягаются его мышцы при каждом движении.

Закрываю глаза, концентрируясь на непривычных ощущениях наполненности. Пытаюсь наверняка неуклюже подстроиться под его ритм, и в какой-то момент мне кажется, что у меня это выходит. И нет уже ни стыда, ни смущения, зато есть странное чувство удовлетворения, не связанное с сексом. Он со мной. Не просто рядом.

И это чувство удовлетворения растет с каждой секундой все больше, когда мой взгляд падает на след на его груди. Он ведь мог умереть, а он… живой! Живой и мой. Когда до моего сознания доходит эта мысль, Крапивин после нескольких глубоких толчков замирает, уткнувшись губами мне в шею. Из меня вырывается легкая усмешка, когда я понимаю, что он только что кончил в меня. Отлично. Дала без справки и без презерватива.

— О чем думаешь? — хрипло шепчет мне на ухо, выскальзывая из меня.

— Лучше не надо.

— И все же?

— О том, что я бы убила тебя, если бы ты умер.

Глава 48

Сложно сказать, чего я ожидала. Скорее, зашкаливающего чувства неловкости, но точно не того, что Крапивин, перевернувшись на спину, после моих слов начнет заливисто смеяться. Это как понимать?

— Убить меня, если бы я умер, признание помощнее, чем банальное признание в любви.

— Это вообще-то не признание в любви.

— Да? Значит, показалось, — перетягивает мое непослушное тело к себе.

Спасибо, что не приходится при этом задирать на него ногу. Тянусь к простыне, чтобы хоть немного прикрыть собственную наготу, заодно и его. Я была уверена, что получу словесную издевку за это действие, но Крапивин лишь еле слышно усмехается, не говоря ничего в ответ.

Вот уж не думала, что с ним можно просто приятно помолчать и даже расслабиться, а заодно и покайфовать от того, как он перебирает мои волосы.

— Давай рванем завтра на природу. Чтобы рядом ни единой души.

— Папа наверняка об этом узнает. Я не хочу.

— Он и так обо всем знает, — поднимаю голову, всматриваясь в его лицо.

— Ты сказал, что тут нет камер и я больше не вижу, что за мной кто-то ходит и следит.

— Я тоже не вижу, но это не значит, что он ничего не знает. Думаешь, он думает, что ты переехала сюда, для того, чтобы тратить время на самостоятельную готовку еды и уборку? Это риторический вопрос, если что. И вообще, расслабься, он ничего мне не сделает.

— Но ты сам сказал, что он грозил отрезать тебе хозяйство.

— Справедливости ради, я бы на его месте сказал то же самое, а не дал разрешение подкатывать свои яйца мужику, который похитил его дочь. Это всего лишь слова.

— Но это не исключает того факта, что вы друг друга ненавидите.

— Все немного не так. Точнее кое-что изменилось, но говорить об этом я не