Сдавайся - Наталья Юнина

— Ярослав Дмитриевич, покупной хлеб? Вы должны были его сами испечь. И сосиска. Это что покупная, а не пальцем пханая?

— Покупная. Все для тебя. Ешь, потом поупражняешься в остроумии.

— Непременно. Кстати, а где пакет, который передал курьер от Матвея?

— На помойке.

— А что там было?

— Ничего. Пустой.

Да ну быть такого не может. Встаю из-за стола и открываю дверцу шкафа, где стоит мусорное ведро. Рядом с ним тот самый пакет. Заглядываю внутрь и обнаруживаю там упаковки с роллами, бутылку вина и… записку.

«Хорошего вам вечера, ребятушки. Сонечка, не обессудь за маленькую ложь и за то, что тебя полапал. В конце концов, если бы я тебя не позажимал, вы бы и не встретились сегодня. Не благодари. Подкрепитесь винишком и роллами. Конечно, после того как почпокаетесь. А то, не дай Бог, срыгнет на тебя.

Ps. Яр, роллы лепились руками в перчатках, обработанных спиртом. Сверху, чтобы наверняка, я сбрызнул роллы хлоргексидином и святой водой»

Перевожу взгляд на Крапивина. Он как ни в чем не бывало продолжает завтракать.

— А вино зачем выбросил?

— Такое же дерьмовое, как и игрушка.

— Вы по-прежнему ревнуете, Ярослав Дмитриевич?

— Я ем.

Возвращаюсь за стол и сажусь напротив Крапивина.

— Ты мне кое-что вчера в процессе сказал. Но это было сказано для того, чтобы меня отвлечь. Я хочу услышать это сейчас в спокойной обстановке.

— Не припомню что. То, что я хотел заняться сексом на столе, потому что у тебя была кровать в крошках?

— Не это.

— То, что у тебя красивая задница и грудь? Охрененные.

— Больше ты мне ничего не хочешь сказать?

— Ты волшебница, моя дорогая.

— М-м-м… это уже что-то новенькое. Поподробнее, пожалуйста.

— Я пришел к тебе в белых носках, сейчас они серые, а уйду в черных. Магия, — спокойствие. Только спокойствие.

— Да, волшебство у меня в крови. Смотри, не договорись, а то я достану свою волшебную палочку и так тебя отфеячу, что мало не покажется.

— Хм… а я думал, волшебная палка только у меня.

— Мечтать не вредно. Так что, не надумал мне больше ничего сказать?

— Ну ладно, сдаюсь. Ты нужна мне.

— Сильно?

— Как собаке усы.

Глава 49

На языке так и крутятся слова из дурацкой песни: «он был прекрасен, как Иисус, произведение искусств». Интересно, Крапивин специально собирает стол в одних штанах без футболки?

Кто бы мог подумать, что можно смотреть вечно на то, как мужик собирает мебель. А ведь еще полчаса назад я злилась, что сборка не включена. Надо все в квартире разобрать, чтобы он и дальше возился с какой-нибудь штуковиной в руках, а я делала вид, что попиваю чаек, просматривая новостную ленту в телефоне. Пытаюсь заставить себя отлипнуть от этой картинки, но получается с трудом. Не хватает еще, чтобы он был в курсе, что я на нем залипаю.

В какой-то момент Крапивин резко поворачивает ко мне голову, из-за чего я естественно не успеваю сделать вид, что мое внимание приковано к телефону. Вид у него странный, как будто поймал меня на чем-то запретном.

— Что?

— Заканчивай.

— Что заканчивай?

— Смотреть на меня. Спина уже подгорает, — да твою ж мать! — Сказала бы раньше, что нравится видеть меня без футболки, я бы так ходил чаще, чтобы сейчас не облизывала меня взглядом, как голодная собака, — вот же гаденыш.

— Не обольщайся, я смотрю на твой прыщ на спине, — как можно беззаботнее произношу я.

— Прыщ?

— Да. Просто хочу его выдавить. Люблю это дело.

— Извини, я сам люблю это делать.

И тут из меня вырывается смех. Ну кто в таком признается в здравом уме? И ладно бы шутил. Нет!

— Ну хоть что-то у нас есть общее.

— У нас больше общего, чем ты предполагаешь. Кстати, когда ты последний раз мыла пол? — не долго продержался мальчик. Ну, получай гранату.

— Два месяца назад в твоем доме.

— У меня джинсы на коленках посерели.

— О, спасибо, что напомнил. Технически, ты на коленях.

— Перед столом.

— Ну я же говорю, технически. И вообще серый цвет сейчас в моде, — перевожу взгляд на его колени. Лжец. — Не благодари.

— Что и требовалось подтвердить. У нас много общего. Мне нравится тебя задирать, а тебе меня бесить. Г — гармония. Готов отдать почку на отсечение, что у тебя такая же модель поведения с отцом. Ты к этому привыкла и с домашними ведешь себя, наверняка, не надевая маску той, кем не являешься. Чего не скажешь о других людях. Готов отдать так же селезенку на отсечение, что с парнями у тебя далеко не заходило именно по причине того, что в какой-то момент тебя доставало притворяться милой принцессой, а хотелось быть привычной язвой, — в который раз это гад меня нокаутировал. — Давай откровенно, тебя мало кто вывезет.

— Вероятно, кто влюбится, тот и вывезет, — с удовольствием произношу я.

— Вероятно, да. И вот ты встретила меня, с которым можно не претворяться, а я тебя.

— А ты? Тоже притворялся?

— Это бессмысленно. Объективности ради, кто меня такого вытерпит не за деньги? — очевидный ответ, твою мать: тот, кто влюблен. Вслух, конечно, этого не произношу. — Только, если по любви, — смотрю на эту наглую смазливую морду и не могу сдержать улыбки. — Ну все, стол готов. Принимай. Не шатается.

— Супер, — подтверждаю я, проверяя стол.

— Теперь можно обновить и заняться сексом, — даже не пытаюсь натянуть улыбку. Скривив лицо, фыркаю в ответ.

— Я не буду это делать на столе. Никогда.

— Ну-ну, — насмешливо произносит чистюля, намыливая руки. Капец, так руки моют только хирурги в кино. Жесть, он еще и кран закрывает локтем. Мы знакомы всего ничего. И опыта у меня в сексе аж целый ноль, но я прекрасно вижу, как у него изменилось выражение лица. Вчера было точно такое же!

— Я серьезно, — в панике произношу я, когда Крапивин сжимает меня за талию и усаживает на этот долбаный стол.

— Я не про сейчас. Позже, — шепчет мне на ухо, а затем спускает с плеч халат. — Охеренная ночнушка, — это называется позже? Стоит говорить всезнающему мужику, что дело вообще не в столе, а в том, что этим не занимаются на следующий день после первого секса? Однозначно не стоит, уж этот явно в курсе всего. Но зачем-то начинает меня целовать.

На мое счастье, в руке вибрирует телефон. И даже «папа» на экране меня не пугает.

— Прекрати, — шиплю на него, как только Крапивин спускает лямки сорочки. — Привет, пап.

— Почему вчера не брала трубку?

— А