Сдавайся - Наталья Юнина

— Если не дашь волю рукам и будешь держать их так, как я сцепил, отлижу тебя, — когда до меня доходит о чем он, я не только вспыхиваю в очередной раз краской, но и возмущенно выдаю:

— Еще чего.

— А, понял, это не так с тобой работает. Значит, если дашь волю рукам и их разъединишь, я отлижу тебя.

— Ну ты и…

— Кто?

— Просто не мысл…

Подавшись ко мне, целует, заглушая мой не к месту вырвавшийся смех. Хотя, надо признать, и ему весело.

— Ты так и не сказала. Скучала по мне? — шепчет мне в губы.

— Не так что бы очень.

— Каждая ложь будет приближать тебя к оральному сексу.

— Сам сказал, что после свадьбы.

— Это минет, а куни нет. Так что, скучала?

— А ты?

— Сложно с тобой, Софья.

— Это с тобой сложно. На колени так и не встал.

— Сдались тебе эти колени.

— Тебе сложно, что ли, встать?

— Я не встану на них. Ни при каких условиях, — без тени шутки произносит Крапивин, сжав мою талию двумя руками.

Закрываю глаза, когда он ведет руками выше, затем подается ко мне, соприкасаясь телами. Из чувства протеста хочется разжать руки, но как только возникает это желание, он шепчет мне на ухо:

— Я и так у твоих ног, дурочка.

И все-таки этот гад знает, что сказать, чтобы усыпить бдительность. Чувствую, как он отстраняется и его рука начинает гладить грудь. Мысленно радуюсь, что в его условиях не входит открыть глаза. Как бы мне ни было приятно, все равно, черт возьми, неловко. Зная то, какой он дотошный и идеальный во всем зануда, так и вижу, как он рассматривает под лупой каждый участок моего тела. Точнее грудь.

— Ты точно мне все сказала? — шепчет в губы, перекатывая между пальцами сосок. О чем он вообще?

— У меня мозг после шести включает энергосберегающий режим. Ты о чем?

— О твоем сердце. Я уже сомневаюсь, что оно здорово.

— Ты о чем? — открываю глаза.

— Оно хреначит так, что сейчас выпрыгнет. Вот я и спрашиваю, ты точно все мне сказала. Мы вроде как разъяснили ситуацию, с акробатическими этюдами в сексе. Так что не так?

— Я просто думаю о том, что сейчас ты вымеряешь своим идеальным зрением насколько у меня несовершенна грудь.

— Несовершенна?

— Ну, насколько они не симметричны и одна больше другой или что-нибудь в этом роде.

Впервые наблюдаю за тем, как Крапивин закатывает глаза, матюгнувшись про себя.

— У тебя охрененно идеальная грудь. Прям под мои ладони. И заканчивай страдать ерундой. Я не настолько ебанутый, как ты думаешь, — почему-то из меня вырывается неуместный в прелюдиях смех.

Слава перемещает свои ладони на мою попу и, забравшись под ткань, сжимает ягодицы.

— Задница не менее шедевральна. Так и просится отхлестать ее. Хочешь?

— Хочу расцепить руки.

— Но не будешь, — шепчет мне на ухо, намеренно вжимая меня в свою каменную грудь, не забывая мять ягодицы.

В комнате тепло, но мои соски от соприкосновения с его телом, ощущаются так, словно побывали на морозе. Они становятся настолько чувствительными, что это выводит меня из себя. Потому что я не знаю, как это унять. Равно как и ощущения внизу живота. И это он меня еще не трогает между ног.

И, словно прочитав мои мысли, Слава оставляет мою горящую от его прикосновений попу и перемещает свои ладони на мои бедра. Ведет по внутренней стороне и проводит кончиками пальцев между ног, вжимая ткань белья. Машинально разъединяю руки.

— Нет, — шепчет мне в губы, перехватив мои ладони. Возвращает их на место, снова скрепляя за спиной. — Про послушную девочку помнишь?

Хочу ответить что-нибудь в привычном для себя духе, но он не дает этого, целуя меня в губы. Проталкивает свой язык мне в рот, тем самым давая понять, что ответ на этот вопрос не требуется.

Мгновение и его рука вновь оказывается у меня на бедре. Он отводит в сторону полоску трусов и его пальцы касаются меня между ног. Зажмуриваю глаза и, кажется, перестаю дышать, когда он принимается меня ласкать. Осознание, что это его рука у меня между ног, та самая, пальцами которой я в тайне восхищалась, вызывает совсем иные ощущения, нежели то, что я испытывала до. Я не знаток своего тела, но трогала себя и не раз. И было совсем по-другому. Ни за что не признаюсь, что он оказался прав и его наглые пальцы способны доставить мне удовольствие больше, чем я сама.

Сама того не контролируя, я принимаюсь ерзать на нем и даже благодарна Крапивину за то, что не дал стянуть с себя джинсы.

Внизу все так ноет и пульсирует, что я готова на позорный скулеж. И, кажется, готова просить его о большем. Сама не понимаю, как мои руки оказываются на его плечах. Я осознаю это только тогда, когда в ответ на его продолжающиеся ласки, я кончаю, стискивая его плечи, уткнувшись в шею.

— Стены тут не такие уж и плохие, можно немножко поскулить, — шепчет мне на ухо, прикусывая мочку. Гад!

Вслух, конечно, этого не произношу, не желая портить момент. Слава сжимает мою талию и приподнимает со своих колен. Ловко укладывает меня спиной на кровать, сам принимается избавляться от джинсов. И не только от них. Бля… я не знаю как я представляла свой первый секс в реале, но я точно знаю, что не заостряла свое внимание, да и вообще в целом не думала, как будет выглядеть… ОН. Хочу отвести взгляд от его члена, но не получается. Какой-то диссонанс, прости Господи. Выглядит устрашающе, но при этом красив. Собственно, как и его хозяин. Никогда не думала, что член может быть красив. Блин, надеюсь, Крапивин все же не умеет читать мысли.

— Не отсох корень жизни. Не бойся, — да лучше бы, блин, немного подсох. Так бы уменьшился в размерах.

— Какой тут нафиг корень? Корневище.

— Приму это за комплимент, — улыбаясь произносит Крапивин, стаскивая с меня последнюю преграду. Стеснения за наготу уже нет, благодаря… корневищу.

— Чего снова напряглась? — да когда ты уже прекратишь быть таким долбанным провидцем? — М-м-м? — проводит кончиком носа по моей щеке.

— Думаю, примет ли почва такой корневище.

— Почва увлажнена, так что да, — усмехаясь бросает Слава. И словно в подтверждении своих слов, проводит пальцем по моим складкам. Машинально сдвигаю ноги, на что он улыбается.

— Я тебя сейчас почти ненавижу.

— Почти не считается, — насмешливо бросает этот гад, принимаясь снова гладить меня между ног. — Больше