Сдавайся - Наталья Юнина

И так обидно становится в очередной раз. Просто: «все это в прошлом?» А если бы я эти почти два месяца спала с мужиками, это тоже было бы в прошлом? Так и хочется спросить это вслух, но не решаюсь. И хочется, и колется. Я остановлю это все. Обязательно оставлю. Еще чуть-чуть и вспомню об ошметках своей гордости.

— Все только после справки, — еле слышно произношу я, пытаясь отлепить от себя Славу.

— Что? — непонимающе смотрит на меня.

— Ты слышал что. Справка есть?

— Из психдиспансера?

— Из КВД.

— Я не трахаюсь без резинки. Исключение сделаю только для тебя.

— Спасибо за такую честь. Однако, я все сказала, и ты меня слышал, — почти уверенно бросаю я, наконец, убрав его руки со своего тела.

Не надо быть провидицей, чтобы не понять, он зол. Да так тебе и надо. Уверена, что Крапивин подбирает какую-нибудь заумную ядовитую фразу, но не успевает. В дверь звонят. Прекрасно!

— Ну просто поразительно. Папаня тут как тут. Камер нет. А он в курсе. Пришел бдеть честь дочери. Вот же мудак.

— Заткнись!

— Я имел в виду чудак. Скажи, что у нас уже произошло соитие, я тебя обесчестил и все такое, и он отвалит.

— Соитие?

— Кто из нас должен читать женские романы? «Мы уже потрахались», беречь нечего, звучит как-то не очень для папули.

— Да пошел ты, — хватаю Крапивина за руку и веду в спальню. Как только мы оказываемся в комнате, мой мобильник начинает вибрировать. Оба переводим на него взгляд. «Папа». Теперь нет сомнений, что под дверью стоит и звонит папа. — Лезь в шкаф, — тихо произношу я.

— Что?

— Ты слышал что.

— Малыш, только упоротые мужики лезут в шкаф. Мы не в кино и не в книге. Я на это не поведусь.

— Тогда под кровать.

— Без разницы. Я не собираюсь прятаться. Пойдем разбираться с твоим родителем.

— Или ты сейчас лезешь в шкаф или под кровать, или никогда не получишь доступ к моему телу.

— Звучит как вызов. А я их люблю, как и сложные задачи.

— Я тебя убью! Только посмей выйти из комнаты.

Тихо закрываю дверь и выхожу. Что-то мне подсказывает, что эта сволочь пренепременно выкинет что-нибудь этакое. Ну а пока, молясь про себя, я прохожу в коридор и открываю входную дверь.

Глава 45

Не надо быть провидицей, чтобы не понимать: он выйдет. Причем в каком-нибудь неподобающем виде а ля в трусах или в обернутом вокруг талии полотенце. Ну и пусть папа его отметелит!

Открываю дверь под нереально громкий звук собственного сердцебиения и… замираю, узрев большого белого плюшевого медведя, букет красных роз и пакет с фирменным логотипом в руках курьера.

Господи, спасибо! Никогда я так не радовалась курьеру. Улыбка до ушей. Спешно расписываюсь и благодарю. Прохожу на кухню, ставлю пакет и медведя на стул и достаю прямоугольничек с надписью: «Самой красивой девушке. Соня, ты чудесная».

— Не думал, что ты настолько падкая на такую херню, — с нескрываемым презрением в голосе произносит позади меня Крапивин. Кладу на стол букет и поворачиваюсь к нему.

Не угадала. Он по-прежнему одет в черную футболку и джинсы. Брезгливо осматривает медведя, а затем тянет руку к букету и читает вслух записку.

— Ты меня разочаровала, — серьезно?! Говорит Крапивин, а я слышу точно такие же интонации, как и у папы. С точно такими же обидными словами!

— Да пошел ты.

— Куда?

— К проституткам. Им сношай мозг.

Едва заметно усмехнувшись, Крапивин протягивает руку к медведю.

— Давай я притворюсь, что не заметил всего этого, — обводит взглядом цветы вместе с игрушкой. — А ты выбросишь дурь из головы про проституток, которую тебе внушил твой папаша.

— А причем тут папа?

— Действительно, а причем? — не скрывая сарказма выдает Крапивин. — Ну, извини, что не достался тебе девственником. Возраст не тот. Не находишь, дорогая? Если ты думаешь, что я буду извиняться за проституток, то ты ошибаешься. Это мое прошлое. Хоть миллиард шлюх. Это было бы так же абсурдно, как если бы ты извинялась за свои похождения до встречи со мной.

— А мне не за что извиняться, в отличие от некоторых. И не приплетай сюда моего папу. Он вообще о тебе ничего не говорил.

— Да что ты говоришь?

— Правду.

— Ну да, ну да, — ядовито бросает Слава, схватив медведя. — Если уж и дарить этот пылесборник, то точно не белый. Хотя, будешь об него вытирать руки после того, как поешь. Или можно найти ему другое применение. Например, лишить девственности эти полы, — чего, блин?! — А именно помыть их этим страшилищем, — кидает на пол медведя и наступает на него ногой, словно тушит окурок.

Я машинально тянусь за игрушкой, но стоит мне только это сделать, как Крапивин выхватывает ее из рук. В ответ подаюсь к нему и хватаю медведя за ногу. Наверняка со стороны мы выглядим, как два ребенка, борющихся за игрушку. Абсурд состоит в том, что она никому из нас не нужна, но боремся так, словно за жизнь.

Я так сильно тяну медведя за ногу, что в какой-то момент мы оба слышим треск ткани и… медвежья конечность оказывается у меня.

— Еще и дешевку китайскую купил, мудозвон. Этим куском пыль протрешь в спальне, — издевательски произносит чистюля, я же, не подобрав в уме ничего кроме матов, отбрасываю плюшевую ногу и снова пытаюсь отвоевать остатки игрушки. Удача сегодня явно не на моей стороне, иначе как объяснить, что мишка остается глубоким инвалидом сразу без двух ножек. — А этим протрешь пыль в кухне, ванной и гостиной, — с каким-то маньячным взглядом произносит Крапивин, расправляясь с медведем, как настоящий психопат.

— Ну ты и…

— Кстати, а точно не за что извиняться, Сонечка? Например, за настоящее? — откинув останки медведя в сторону, переводит взгляд на меня. — Не ты ли обтиралась об мужика, который реально, в отличие от меня, хотел тебя трахнуть, когда ты забралась ко мне в дом? Не ты ему давала себя трогать несколько часов назад, когда училась стрелять в мишень? — замираю как вкопанная, осознавая, что он только что сказал. Значит, он знал о Матвее и что я с ним встречаюсь. Он что, появился тут, потому что в нем взыграла обида за то, что Матвей может переспать со мной раньше, чем он сам? — Это что ж у нас получается. Дала бы за медведя? А, София Вячеславовна?

Когда до меня доходит смысл его слов, я не раздумывая