Наследники. Выжить в Академии - Екатерина Шельм

нормальных людей, а будто растекшаяся рваная клякса. Чем сильнее был маг, тем отчетливее плыл край его зрачка. Леди Ви была в этом вопросе признанной чемпионкой. Белесая, полупрозрачная радужка мерцала как лунный камень и была обведена черным кругом. Эти глаза наводили на меня жути с самого детства, вот и сейчас я словно посмотрела в глаза демону. Я быстро отвела взгляд и уставилась в пол. Дрожь пробежала по спине. Грудь снова сдавило. Эх, вся дыхательная гимнастика Малики пошла прахом.

От воспоминания о Малике стало чуть полегче, и я не ссутулилась.

— Судьбу обмануть? Ну это, пожалуй, правда. Кое-кто может и бегает от нее лет триста, да все равно она настигнет.

— Я уверена, вы готовы блистать своим сомнительным красноречием хоть до утра, Зольдберг, но я имею более любопытные дела на этот вечер. Давайте уже приступать.

— К чему приступать?

Леди Ви закатила свои страшные белесые глаза.

— К трибуналу, Зольдберг. К трибуналу, трухля ты старая.

— А ты тут каким боком? — Зольдберг подтащил к себе тонкую фарфоровую чашечку и, старчески прихлебывая, глотнул чая.

— Церингер обладает артефактом, и раз уж она последняя в роду, то после ее смерти он отправится в государственное хранилище. И я здесь, чтобы отвязать его и забрать.

— Надо же, а более интересных дел у тебя не нашлось, кроме как тащиться на трибунал над кадетом первогодкой?

— Ваш кадет первогодка убил дворянина. Гейла Хьюго Ростера. А граф Ростер, между прочим, пользуется покровительством Ее Величества. Что удивительного, что она попросила меня разобраться в ситуации?

— И присвоить артефакт. Примчалась трупы обгладывать? Тьфу!

Он действительно сплюнул на пол. Это было таким вопиющим неуважением, что я просто не могла поверить.

— Ты зарываешься, золотце. Повежливее с дамой, а то обижусь. — леди Ви только плечами пожала. — Итак, судим убийцу, верно?

— Трибунал оправдал кадета Церингер. — сказал Зольдберг, и я чуть не подпрыгнула. — Представлены неопровержимые доказательства, что она защищалась. Ваш графский сыночек сам напал на нее.

— И что это за доказательства?

— Не твое дело. Ты тут власти не имеешь, и в мои дела не суйся.

— Ты просто вынуждаешь меня Зольдберг. Хочешь, чтобы я пришла с приказом короля? Я буду здесь с ним через час, не больше. И это если Фридрих в ванне или с любовницей. — леди Ви изобразила улыбочку.

Зольдберг кивнул капитану Соре. Тот подошел и отдал ему что-то. Я присмотрелась и узнала: шпаргалку со связью, которую для меня сделал Дейвон. Она была у меня в форме, а форму я бросила в душевой. Совсем про нее позабыла в панике.

Зольдберг перевернул бумажку, сотворил какие-то чары, и из шпаргалки как из самописца раздались голоса.

— Ничего не скажешь на прощание? — голос Ростера и шум воды. Я сглотнула. Боги, как это может быть! Эта шпаргалка записывала все мои разговоры?!

— Думаешь все учел? За убийство кадета тебя повесят, а за смерть принцессы четвертуют. — сказал мой голос из шпаргалки.

— Четвертуют? Да меня за твою шкуру озолотят, Альтаренса. Неужели не знаешь?

— Чего я не знаю?

— Может позабавиться с тобой, прежде чем убить? Никто же не узнает.

— Давай, напоследок и такой ублюдок, как ты сгодится.

— Меня за это графом сделают. Старая королева озолотит любого, кто вырвет корни Альтаренсов из земли.

Зольдберг сделал короткое движение пальцем, звук прервался и возобновился моим хрипом и пыхтением Ростера.

— Ни-че-го лич-но-го, принцесса! Мать твою! — звук скольжения по кафелю и падения. — Ах ты сука! Думаешь я такой идиот! Сука! Подохни уже!

Зольдберг накрыл бумажку ладонью, все стихло. Слышать это вот так было слишком. Я вспомнила все: заныли разбитые колени, сдавило горло, будто он только что душил меня цепочкой. И снова тот удар…

— Присядь, Церингер. — капитан Сора поставил рядом со мной стул. Местный стул, который стоял в кабинете генерала. Леди Ви восседала на том, что сотворила магией сама, а значит ей присесть никто не предлагал.

— Спасибо, сэр.

— Да, присесть ей не помешает. — снова обожгла меня взглядом колдунья.

— И что скажешь? — спросил генерал колдунью.

— О чем?

— О том, что слышала. Ваш графский сыночек говорит, что королева-мать назначает цену за головы Альтаренсов.

— И что я должна по этому поводу сказать? Мало ли что болтают дураки.

— Дураки, которые как ты только что заметила, пользуются покровительством королевы.

— Я говорила про его отца, а не про глупого четвертого сына.

— Ах да, действительно.

В кабинете повисло молчание.

— Что ж, раз казнь откладывается, мне здесь делать больше нечего.

Она встала и взмахом руки развеяла чары. Изящный деревянный стул исчез темным дымком.

— Рейнманд, тебе не надоело жрать тут солдатскую бурду? — обратилась она к офицерам.

— Меня устраивает, — ответил ей Сора.

— Я всегда найду тебе занятие, если устанешь считать медяки и питаться помоями, мой дорогой.

— Благодарю за доверие, графиня.

Она подошла ко мне. Я видела, как Сора весь напрягся. Колдунья потрепала меня по щеке так, что я с трудом не вскрикнула от боли.

— Еще увидимся, золотце. Ах да, тебе от короля и королевы. Соболезнования. — Она из воздуха достала конверт, запечатанный королевской печатью. Герб короля тоже изображал меч, оплетенный змеей, но от Вестингов к нему добавились солнечные лучи.

— Соболезнования?

Леди Ви улыбнулась и выплыла из кабинета, открыв и захлопнув двери магией.

Я посмотрела на мужчин вокруг, все молчали. Тогда я сломала печать и вскрыла конверт.

«Дорогая Фиона. С прискорбием сообщаем тебе, что на территории вашего поместья Золотой мыс этой ночью произошел прорыв из недружественного искажения. Все твари были уничтожены, а прорыв закрыт героическими усилиями наших магов. Никто, кроме обитателей поместья, не пострадал. Твои родители, к сожалению, были там в эту роковую ночь и не смогли спастись.

Мы с Его Величеством глубоко опечалены смертью его брата и устроим в столице достойные похороны, на которые ты должна явиться двадцать третьего сентября сего года.

Ты осталась последней в нашем дорогом и древнем роду Альтаренсов, что накладывает на тебя особенные обязательства и риски. Береги себя, моя девочка, ведь мир так опасен для одинокой сиротки.

Всегда твоя, королева Орилия Церингер Вестингская».

Я перечитала письмо дважды.

— Что это такое? — подняла глаза на офицеров.

Сора подошел ко мне, забрал письмо и отдал генералу.

— Обязана явиться на похороны двадцать третьего, — объявил он со смешком.

— Размечтались, — процедил Сора.

— Что происходит? Что с моими родителями?

— Мы точно не знаем. — ответил капитан Хельда. — Послушай, Фиона, послушай внимательно. Твой отец предполагал, что так будет. Что королева, нынешняя и вдовствующая не успокоятся, и попытаются однажды убить его.

— Так… так не было никакого