Жестокий трон - Кения Райт

— Лео, в этом нет необходимости.

— Делай немедленно.

Джей моргнул и тут же поспешил прочь.

Как и подобает хорошему Заместителю Хозяина Горы, Чен заметил движение и жестом велел одному из своих людей последовать за Джеем.

Это не имеет значения. Твой человек не сможет остановить Джея, он сделает то, что мне нужно.

Моник устроилась на троне, ее платье разлилось вокруг, словно жидкий сапфир. Ее осанка была безупречна, прямая, величественная, и в то же время мягкая.

Лэй сел рядом.

Гости и наши люди последовали примеру, опускаясь в кресла, и гул голосов возобновился, сначала осторожный, а потом нарастающий.

Я не двинулся сразу. Мои ноги будто приросли к полу.

Стоит ли начать драться сейчас? Нет. Джею нужно время, чтобы подготовить все. Как бы то ни было, ясно одно: настоящего пира из еды не будет. Вскоре останется только пир из крови и плоти.

Я сел.

Лэй наклонился к Моник и прошептал ей что-то на ухо, но ее лицо оставалось спокойным, а уголки губ изогнулись в мягкой улыбке — улыбке, которая лишь сильнее проворачивала нож, уже вонзенный в мою грудь.

Что он, блять, ей сказал? Это было обо мне?

За столом разговор становился все громче. Фрейлины Моник радостно приветствовали ее. Дак бросил какую-то реплику насчет ее короны, и все засмеялись, даже мои сестры, Мин и Сьюзи.

А вот Лэй смотрел только на меня, словно Легендарный Лазурный Дракон, его змеевидное тело было воображаемо свернуто в кольца и блестело, когти скрывались, но оставались острыми, а глаза горели неустанным голодом к власти.

Его взгляд пронзал меня и не моргал. Вычислял даже.

Будто он мог видеть сквозь поверхность моего внешнего спокойствия и срывать его, чтобы обнажить ту ярость, что клокотала внутри.

Осторожнее, сынок. Это я научил тебя так смотреть.

И все же я чувствовал его взгляд прямо в своей груди.

Я ощутил тонкий сдвиг в энергии за столом, точно так же, как чувствуешь надвигающуюся бурю где-то вдалеке, еще до того, как она обрушится и зальет все потоками дождя.

Лэй сидел с выпрямленными плечами и обманчиво расслабленной осанкой, словно дракон, затаившийся в неподвижности перед тем, как снизойти с небес и вырвать себе добычу.

Как ты смеешь так на меня смотреть?

Я скривил губы в усмешке.

Его рука лежала на столе, кончики пальцев отбивали ритм, который со стороны мог показаться случайным, но я-то знал лучше. Этот ритм не был пустым — это был отсчет, мера времени, возможно, обратный отсчет до момента, когда он ударит.

Ты бы осмелился драться здесь? Неужели ты настолько неуважителен?

Воздух между нами густел.

Я не дождусь, когда ты увидишь План Б. Я буду улыбаться, пока ты теряешься. Пока ты рушишься.

Я заставил себя дышать ровно, удерживать его взгляд, не моргнув, но напряжение разрывалось в груди, словно огонь, пробегающий по чешуе дракона, подогревая его ненасытный голод.

Я тоже дракон, сынок. Будь очень, блять, осторожен.

Будто услышав меня, губы Лэя чуть дрогнули, не в улыбке, а в самой легкой тени триумфа, как будто он уже чувствовал вкус пепла от будущего, которое я так тщательно строил.

Такой молодой. Такой самоуверенный. Я научу тебя.

Я поднял палочки.

Его глаза, как у Лазурного Дракона, пылали такой яростью, что обещали не просто победить меня, они грозили уничтожить все, за что я стоял.

И все же он не двигался. Никакого выпада. Только эта ровная, сводящая с ума своей силой уверенность в собственном присутствии.

Я сильнее сжал палочки, дерево заскрипело от натиска. Желание подняться, бросить ему вызов в открытую точило меня изнутри, но я сдержался.

Лэй научился терпению, тому самому качеству, которое я когда-то вбивал в него мальчишкой, и никогда не думал, что однажды оно будет обращено против меня с такой точностью.

И все же я не собирался пасовать перед ним. Я выпрямил спину, встретив его взгляд с той же непреклонной решимостью.

Если он был Лазурным Драконом, то я был Черной Черепахой, стражем силы и выносливости, несокрушимым и вечным.

Пусть он извивается и угрожает.

Пусть горит этим нечестивым пламенем.

Я выдержу, даже если ради этого придется расколоть собственную чешую.

Сьюзи заговорила с Моник, и женщины вели легкую беседу, хотя обе время от времени бросали взгляды на нас, полные напряжения.

И тут Лэй пошевелился, но не для того, чтобы подняться или поесть. Он сунул руку в карман. Движение было преднамеренным, достаточно медленным, чтобы привлечь внимание, но не слишком откровенным.

Через несколько секунд он вынул маленький предмет, зажав его между пальцев.

Что у него в руках?

Он провел большим пальцем по поверхности этого предмета, а затем подался вперед, вытянул руку через стол в мою сторону и уронил его прямо в мою миску с пельменями.

Что, блять, с ним не так?

Предмет упал с тихим дзинь.

Я опустил взгляд и похолодел.

Ох.

Кольцо моей жены.

За столом наступила тишина.

Наверняка почти все узнали это кольцо. Даже фрейлины Моник должны были быть с ним знакомы. В музее, посвященном моей жене, был целый раздел, отведенный именно этому кольцу, с фотографиями и выставленной копией.

А теперь это бесценное кольцо, символ величайшей важности, лежало поверх пельменей.

Кощунство!

Мое самообладание дало трещину, маска контроля сползла достаточно, чтобы наружу просочилась ярость.

Он снял его с ее пальца!

Мои пальцы дернулись у боков, пока я заставлял себя не рвануться вперед. Каждая мышца в моем теле вопила, требуя броситься через стол и выдавить из Лэя дыхание.

Как он посмел!

Оркестр продолжал играть, не ведая о хаосе, поднимающемся в воздухе. Вокруг стола все замолкли.

Самодовольно ухмыляясь, Лэй откинулся назад и небрежно обнял Моник.

— Спасибо, отец, что сделал моей Хозяйке Горы такой… вежливый жест. Однако ее палец сейчас немного перегружен, так что можешь забрать кольцо обратно.

Перегружен?

Мой взгляд метнулся к руке Моник, лежавшей на столе. Она чуть повернула ее в мою сторону, жест, в котором невозможно было не прочесть заявление о верности, и бриллиант вспыхнул на свету, разбрасывая по столу переломленные радуги.

Я увидел новое кольцо на ее пальце.

Мое дыхание перехватило. Остальные тоже заметили его.

Однако фрейлины Моник обменялись понимающими взглядами, и это заставило меня подумать, что Лэй заранее рассказал им об этом кольце и, возможно, даже просил о помощи.

Сьюзи ахнула:

— О боже! Лэй, почему ты не сказал нам, что собираешься сделать ей предложение? Я бы хотела поучаствовать. Но, о боже! Наконец-то на Востоке