Жестокий трон - Кения Райт

Чен шепнул Даку:

— Будь готов.

Я указал на отца.

— Великий Верховный Хозяин Горы превратился в… жалкого старого дурака. В ничтожного человека, хватающегося за последний клочок власти, мечтающего оставаться важным. Это то, что ты хотел показать всем сегодня?

Отец незаметно отодвинул стул на дюйм назад. Сомневаюсь, что большинство это вообще заметило.

Вот так. Подойди ближе.

Я наклонил голову набок.

— Ты хочешь наказать меня? Ты хочешь сохранить свое великое наследие?

Его челюсть напряглась, мышца дергалась, как стрелка часов, отсчитывающих мгновения до неизбежного взрыва.

— Тогда не сиди здесь, как слабый старик, — я поднял бокал вина. — Забери, блять, свое наследие у меня обратно.

Его пальцы судорожно сжались, и я увидел это, долю секунды его решения, тот миг, когда он окончательно сорвался и рванулся, чтобы напасть на меня.

Глава 28

Кровавое вино

Лэй

Он двинулся быстрее, чем я ожидал, и клинок возник в его руке словно по волшебству.

Пространство взорвалось хаосом.

Тетя Мин закричала.

Танцовщицы бросились прочь.

Гости в панике метнулись искать укрытие и переворачивали стулья.

Чен вскочил на ноги, выкрикивая приказы, которые я не мог разобрать сквозь гул визгов и звон разбивающихся тарелок.

А Моник…

— Лэй, будь осторожен! — крикнула она, когда Дак и Танди рывком выдернули ее из-за стола и потащили прочь.

Хорошо. Она в безопасности.

Потому что теперь остались только он и я.

Все произошло так стремительно, что я даже не был уверен, успевают ли остальные уловить наши движения. Мой отец метнулся через стол, как дикое чудовище. Его клинок рассек воздух и превратился в серебристое пятно, нацеленное мне в горло.

Быстро, я увидел блеск лезвия, почувствовал резкий порыв вытесненного воздуха.

Блять.

Все еще сжимая бокал с вином, я поднялся из кресла, вскочил на ноги, скользнул в сторону и сделал это намеренно с ленивой легкостью, будто это была всего лишь очередная тренировка, а мой отец был не более чем манекеном для отработки ударов.

Это по-настоящему происходит.

Сила его рывка швырнула его прямо на стол.

Тяжелое дерево жалобно заскрипело под ударом.

Тарелки и бокалы разлетелись. Люди закричали.

— Не смей причинять ему боль! — пронзительный крик Моник разорвал хаос. — Я убью тебя, Лео!

Я не смотрел в ее сторону.

Я не мог.

Дак и Танди уже оттащили ее прочь, не дав втянуться в наше безумие.

Сосредоточься.

Я спокойно сделал еще один глоток вина. Мой отец восстановился мгновенно: он соскочил со стола, приземлился в трех футах от меня, развернулся на пятке и снова рванул в атаку.

Быстро. Его клинок обрушился в яростной дуге, нацеливаясь мне в голову, но я шагнул в сторону с почти ленивой грацией, позволив вину в бокале плавно закружиться.

— Становишься небрежным, отец, — бросил я издевательски.

Он снова пошел в атаку.

Клинок со свистом рассек воздух, едва не зацепив мое плечо, и он, обезумев от ярости, развернулся в другую сторону. Я оказался у него за спиной еще до того, как он успел это осознать.

Рыча, он снова бросился на меня, и его удары были безжалостными, клинок обрушивался вихрем стали, который мог бы изрубить любого обычного человека на куски всего за несколько секунд. Но я ускользал от каждого движения.

Он полоснул по моей груди — я отступил. Он метнул клинок мне в живот — я развернулся, пропуская лезвие всего в нескольких дюймах от кожи.

И каждый раз, когда выпадала возможность, я делал еще один глоток вина.

Он снова ринулся на меня, в этот раз целясь в ребра. Я вывернулся из-под удара, закружившись с точностью танцора.

И тогда, наконец, он снова взмахнул.

Черт возьми!

Клинок просвистел у моего горла, и я пригнулся и метнулся на несколько шагов вправо, чувствуя жар его лезвия, рассекшего воздух прямо над головой.

Он был готов к этому.

Еще один взмах.

Этот был яростнее, злее, и острие клинка целилось рассечь меня надвое.

Я отклонился назад, позволив удару пройти мимо, и допил остатки вина.

Это было слишком близко.

Вокруг нас собралась толпа.

Я не был настолько глуп, чтобы смотреть, кто именно там оказался. Все мое внимание должно было быть на нем и на том, чтобы выжить, но по крайней мере я заставил отца нанести первый удар.

А теперь посмотрим, сработает ли этот прием.

Через секунды я со всей силы ударил бокалом о край стола, разбивая его в острые осколки.

Его клинок снова нацелился на меня, но на этот раз я не уклонился.

Я шагнул навстречу удару, подняв руку, чтобы отбить его выпад.

Блять!

Лезвие рассекло мою плоть, но именно этого я и добивался. Это была отвлекающая уловка. Другой рукой я метнул в его шею зазубренное основание бокала.

Вот так!

Он перехватил мое запястье в середине удара, так быстро, что я даже не был уверен, не была ли его рука изначально приклеена к стеклу.

Дерьмо.

Я вывернулся от клинка.

Он предугадал мое движение и ударил другой рукой мне в шею. Сила удара была жестокой, меня швырнуло назад.

Воздух вырвался из легких.

Боль вспыхнула в горле — острая и жгучая, — но я не позволил ей замедлить меня.

Я быстро восстановился, выскользнув из-под его руки, когда он пошел вперед снова. Его клинок блеснул в тусклом свете, покрытый моей кровью.

Он промахнулся.

Я отпрыгнул на несколько футов назад.

Он просто застыл и смотрел на меня.

Какой у тебя следующий ход?

Адреналин гнался по моим венам, превращая каждую секунду в вечность. А потом он двинулся.

Но не в мою сторону.

Вместо этого он взмыл в воздух с такой скоростью и ловкостью, которые совершенно противоречили его возрасту. Его фигура превратилась в размытое пятно, когда он пересек стол и вернулся на свою сторону.

Какого хрена? Останься здесь и сражайся..

Но преимущество было на моей стороне, и он это понимал.

Его ноги с гулким ударом коснулись пола.

Пиджак взвился вокруг него в эффектном развороте.

— Умно, сын, — он швырнул клинок на землю. Тот с грохотом упал. Он слегка поклонился. — Ты залез мне в голову. Признаю это.

Я вскинул брови.

— Больше тебе это не удастся.

Я замер, наблюдая, как мой отец стаскивает с себя парадный пиджак и небрежно бросает его на пол.

Потом он одним резким движением сорвал с себя рубашку, обнажая тело, которое в детстве казалось мне огромным и почти нереальным. Мышцы перекатывались на его голых руках и груди. Каждый дюйм его тела