Ты принадлежишь мне - Ноэми Конте

После этого Кейд берёт что-то ещё. Пулю. Я хмурюсь и приподнимаюсь на локтях. Моё дыхание учащается, кажется, я понимаю, что он собирается сделать. Мои сомнения подтверждаются, когда он случайным образом помещает стальной наконечник в одно из семи отверстий. Затем, глядя мне прямо в глаза, он резко поворачивает цилиндрическую часть оружия, прежде чем снова закрыть его одним резким движением.

— И угадай, что? — Саркастически усмехается он. — Ты — прекрасная возможность.

Не дожидаясь, моей реакции, он снова занимает своё место надо мной, восстанавливая ту же близость, которую мы разделяли ранее между нами. Его зрачки уставились на меня. Всего в нескольких дюймах от меня, его лоб почти соприкасается с моим, и он приставляет дуло к моему виску. Моя грудь вздымается, я задыхаюсь, что срывает с него самодовольную улыбку.

— Я думал, ты не боишься смерти? — Напоминает он мне об этом с весёлым блеском во взгляде.

Моя челюсть сжимается, но я не сдаюсь:

— Никогда не боялась.

Пытаясь сохранить лицо, я сглатываю слюну и поднимаю подбородок, но он возражает мне:

— Тогда почему ты так сильно дрожишь?

Таким образом, я осознаю, что всё моё тело содрогается от прикосновения металла к моей коже. Почему? Я не понимаю. Но я полагаю, что…

— Потому что смерть от рук самого Люцифера уже сулит мне врата ада, — оправдываюсь я, не задумываясь. — И гореть в аду вечно — было бы худшим наказанием, которое мне могли бы вынести.

Этот ответ кажется ему понятым, поэтому он понимает, что нет, я не боюсь смерти. Уверена ли я в этом? Я не знаю. Я больше ничего не знаю. В конце концов... с тех пор как я узнала этого человека и несмотря на его безжалостность, я никогда не чувствовала себя такой живой, как рядом с ним. И опять же, это не имеет никакого грёбаного смысла.

— Хорошо, — соглашается он. — У тебя есть шанс умереть, один к семи, так что посмотрим, в настроении ли Бог пощадить тебя этим вечером.

Мои ресницы трепещут, когда я наконец понимаю, почему он вложил в ствол только одну-единственную пулю. Русская рулетка... Господи. Блядь, ни один человек, даже из тех, у кого больше нет веры в жизнь, не испугался бы такой вещи. Нет, потому что, когда мы хотим покончить с этим, обычно это нужно делать мгновенно. Без страданий и стресса, просто с абсолютной радикальностью. Тем не менее, я всё ещё отказываюсь верить, что Кейд был бы готов пойти на такой риск. То есть... чёрт, нет. Я больше не уверена в этом абсолютно.

— Ты этого не сделаешь.

В уголках его губ появляется смешок, в то время как его палец ложится на спусковой крючок. Под его жуткими татуировками мне снова открываются его знаменитые ямочки, и сейчас я думаю, что, возможно, это будет последнее, что я когда-либо увижу. Но нет, я предпочитаю держать в поле зрения его тёмные глаза, поэтому я снова смотрю в них, фиксирую их, проклинаю. Да, что бы ни приготовил мне змей, я буду держаться достойно. До самого конца. И я хочу, чтобы он стал свидетелем этого. Увидел во мне сильную, непобедимую женщину, которой я стала.

— Клянусь преследовать тебя всю твою гребаную жизнь, ублюдок, — сплёвываю я сквозь зубы.

— Перестань... — бормочет он, сильнее прижимаясь ко мне. — Я уже говорил тебе, что слышать, как ты оскорбляешь меня, наивысшая сладость для моих ушей.

Между нами говоря, я чувствую, как его член постепенно затвердевает. Изогнув бровь, Кейд на мгновение опускает на него взгляд.

— О, — засмеялся он, обманчиво удивлённый. — И не только для них, очевидно…

Моя грудь всё сильнее прижимается к его груди, в то время как я продолжаю стрелять в него взглядом. Моя челюсть сжимается, я сглатываю слюну, смирившись.

Да пошёл он на хуй!

— Прощай, сокровище... — заканчивает он.

Наши глаза сталкиваются, возможно, в последний раз. Я поднимаю подбородок, не желая даже на полсекунды дрогнуть перед его жестокостью. Не дожидаясь больше, палец Кейда сжимается на спусковом крючке. Мой рот приоткрывается, я задерживаю дыхание, но не разрываю зрительного контакта, в то время как его последние слова повторяются в моей голове. Прощай, Сокровище…

Но, кроме щелчка, ничего...

Сначала я в недоумении, но потом я понимаю, что пуля меня миновала. С другой стороны, что я тоже понимаю, так это то, что сделал этот придурок.

Чёрт, да. Он был готов действовать. Готов был убить меня.

— Надо полагать, твоя душа слишком чиста, чтобы погрузиться во тьму, — заключил он злобно шипя.

Мой подбородок начинает дрожать, адреналин только начинает подниматься. Он постепенно поднимается в каждой моей жилке, когда, наконец, я понимаю, что за человек стоял передо мной с самого начала. Чёрт... быстро я приподнимаюсь на ладонях, чтобы спастись от его обжигающего жара. Слишком неуклюже, я падаю с кровати, но не тороплюсь вставать, желая держаться от него как можно дальше. Его глаза, полные желания, безучастно созерцают моё тело. Я опускаю на него свой обезумевший взгляд и, таким образом, осознаю, что полностью обнажена. Полотенце упало при моём падении.

— Ты псих... — тихо говорю я, моё сердце бьётся со скоростью тысяча в час.

Эмоции бурлят в моей голове. Осознание того, что он, наконец, способен положить конец моему существованию, по-настоящему сковало меня, но я отбрасываю это. Ему совершенно наплевать на то, чтобы спасти мою жизнь, потому что, чёрт возьми, этот парень ничего не чувствует.

Его бровь выгибается, и медленно Кейд обходит кровать, не переставая восхищаться моими изгибами. Проходя мимо, он направляет на меня револьвер, а затем опасно приближается ко мне. Рефлекторно я отхожу, и в конце концов со всего маху ударяюсь о ближайшую стену.

Меньше чем через секунду, змей оказывается совсем рядом со мной. Слишком близко. Настолько близко, что его губы касаются моих как никогда. Его язык осторожно проникает между ними, чтобы увлажнить их, и, боже, я чувствую влагу между своих бёдер.

— Поцелуй меня, — приказывает он на одном дыхании, постепенно позволяя своим пальцам скользить по моему бедру.

Я обхватываю его торс, его кожа при соприкосновении с моей всё ещё заставляет меня вздрагивать.

— Пошёл ты на хрен.…

Его взгляд быстро возвращается, чтобы захватить мой, в то время как его рука неистово сжимает мою ягодицу.

— Я сказал поцелуй меня, — настаивает он хриплым голосом.

Я не уступаю и просто смотрю на него, а затем, наконец, позволяю своим глазам остановиться на матрасе, который едва заметен мне за его высоким