В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

– Почему ты такая упертая? – продолжает возмущаться Росс. – Почему ты не можешь просто признать свою ошибку?

– Да потому, что никакой ошибки не было! Я сделала все, как ты мне сказал, – едва ли не во весь голос воплю я. Ладно, это перебор. Делаю глубокий вдох и почти спокойным тоном заявляю: – Знаешь что? Мой рабочий день закончился сорок минут назад, поэтому я иду гулять по пляжу, а ты сиди здесь со своими письмами.

Не дожидаясь ответа Росса, я ухожу с балкона на прогулку. У входа меня уже ждет один из сменщиков Джона Би, который будет следовать возле меня, а где-то в радиусе двухсот метров за нами наблюдает маленькая группа охранников. Я сильно злюсь, пока иду к пляжу, но как только мои глаза видят, как закатное солнце окрасило воду в розовый цвет, все раздражение испаряется. Ввиду своего упрямства я не возвращаюсь домой, хотя и знаю, что Росс не будет волноваться: охранник отписывался кому-то уже по меньшей мере десять раз. Когда сонливость побеждает меня, я прошу его отвезти меня в квартиру, потому что ушли мы довольно далеко.

Как и предыдущие два дня дверь в комнату Росса открыта в приглашающем жесте, и я вновь упрямо иду в свою спальню. Мы договаривались лишь на один день, да ведь?

Следующий день также не обходится без ссоры.

«Эй, принцесса, куда ты пропал? Я ничего не слышу от тебя уже много дней».

Ответ от Николаса приходит мгновенно:

«Волнуешься, дорогуша?»

Не могу не улыбнуться. Ник дорог мне, и я не хотела бы терять его. Мало кто может быть таким легким и заботливым к человеку, ранившему его чувства. Николас не обижен на меня и все еще разговаривает со мной. После прочтения дневника Росса я боялась, что он будет чудить.

«Нет, конечно. Подумала, вдруг модели из «Playboy» заперли тебя в каком-нибудь подвале и держат в сексуальном рабстве».

«Признай, они были бы безумно довольны в выборе раба, дорогуша;)»

Закатив глаза, печатаю длинный манифест о том, какой он самовлюбленный придурок, но Николас опережает меня:

«Со мной все хорошо, дорогуша. Выяснял кое-какие дела, пытаясь не думать, о том, как мне тебя не хватает. По приезде не хочешь сходить со мной на мюзикл на Бродвее? Хочу поймать каких-нибудь невероятно талантливых певцов без имени, которым отказывают в больших ролях. В Эл-Эй их и так достаточно, а мне нужны оба побережья».

Признаю, что мое сердце екнуло в груди, а дыхание стало чаще от его сообщения. Я испытываю к Нику нечто, что нельзя определить как дружбу. Он заставляет меня улыбаться, и я это ценю, а часть с возбуждением и другими непонятными сигналами тела предпочитаю опускать. Легкая химия с моей стороны не должна позволить мне сделать ему больно.

«Ладно, это лишь предлог. Захочешь пойти кормить бомжей на помойке – я пойду хоть в своем самом дорогом костюме. Только с охраной. Я хочу с тобой увидеться. Я знаю, что произошло у Росса и Клариссы. Он мне сказал, как облажался. Поверь, мне жаль. Я не буду лезть к тебе в трусики, если ты подумала, что я хочу воспользоваться моментом. Просто хочу провести время с дорогим мне человеком».

Сердце сжалось от накативших эмоций, и улыбка поглотила все мое лицо. Как он может быть таким милым?

«Не пойми меня неправильно, но я люблю тебя, принцесса».

После отправки СМС я тут же жалею, что сделала это. Любовь в нашей ситуации – слишком двоякое понятие, да и даже если бы все не было таким скользким, первый раз дарить такие важные слова надо вслух и при личной встрече.

«Не волнуйся. Я все понял верно.

Я тоже люблю тебя, дорогуша».

– О, так вы уже и в любви друг другу признаетесь? – неожиданно раздается над моим ухом голос Росса.

Я тут же кладу телефон на столешницу вниз экраном и кидаю в него разъяренный взгляд. Глаза и выражения лица Росса не менее сердиты и пламенны. Он делает выпад вперед и хватает мой телефон, начиная листать всю нашу переписку с Ником. Я подскакиваю со стула и пытаюсь отобрать свой мобильный, но Росс просто поднимает руки наверх. Как бы я ни прыгала, вернуть свой телефон не получается.

– А мой братец быстрый, – хмыкает Росс и отдает гаджет мне. – Ну что ж, ты теперь будешь с ним, да? Будешь терпеть все его выходки, а потом прибегать ко мне с жалобами на то, какой он идиот? Учти, я ничего не сделаю.

Поднимаю руку и, занеся ее над своей головой, даю Россу звонкую пощечину. Он удивленно вздыхает. Мы оба тяжело дышим. Злость искрами отлетает от нас, заполняя всю кухню. Я сварила кофе Россу, черт возьми, а он устроил истерику.

– Прими ты уже, Росс, что мы не будем вместе! И я не собираюсь прыгать в постель к Нику, заруби себе на носу, – сквозь зубы цежу я. – Ты изменил мне, черт возьми! Ты переспал с моей мамой, поступил, как последний мудак. Я могу притворяться, что не злюсь на тебя, и сохранять спокойные отношения между нами, но не тогда, когда ты устраиваешь мне сцены. Прекрати, или потеряешь меня даже как ассистента.

Я ухожу обратно в свою спальню и устало плюхаюсь на постель. Неужели мы будем собачиться так целый месяц? Нет, так не пойдет.

***

Грейс очень сопротивлялась, когда я объявила ей выходной день. Сегодня не просто суббота, но и день рождения Росса. Не знаю, возможно, я поступаю глупо, раз решила сделать первый шаг. У семьи Грей мало традиций, но парочка все же найдется. Например, день рождения – объявление белого флага. Если мы с мамой в ссоре, то все равно мы обязаны сделать праздник-сюрприз. У этого правила есть негласные условия, и сегодня как раз подходящий день, чтобы воспользоваться им и объявить перемирие.

Тихо захожу с большими пакетами из супермаркета и ставлю их на стол. Тесто вчера я подготовила, и я могу сделать настоящую итальянскую пиццу. Первое условия праздничного мира – пицца на завтрак. Делаю лучший томатный соус, которому меня научила мама, и отправляю будущий шедевр в духовку. «Просекко» охлаждается для вечера, торт тоже ждет в холодильнике пробуждения Росса, а кофе варится. На часах уже почти десять. Росс редко так долго спит. Зал наполняется вкуснейшим ароматом еды, и я надеюсь, что Росс почувствует его