В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

притягивает меня ближе и оставляет легкий поцелуй на лбу. – Куда-нибудь в теплое место. В Джексонвилль, может быть. Хочу жить у океана. О! Лучше на Кубу. Купим какой-нибудь маленький домик и будем лежать на пляже целыми днями.

– Мы не знаем испанского, мам, – хмыкаю я. Мама неохотно соглашается. Интересно, куда бы мы могли переехать, освободившись от семьи Кинг и всех связей Джорджа? Есть у меня один вариант. – Ты никогда не думала вернуться на историческую родину?

Мама удивленно смотрит на меня и спрашивает:

– В Италию?

Киваю, и лицо мамы становится отстраненным. Мама родилась в США и никогда не была в Италии. Думаю, что в глубине души она хотела бы уехать из Штатов, потому что жизнь здесь была с ней жестока. Но что нас ждет в другом полушарии? Мы не знаем, что в Италии будет лучше.

Глаза мамы блестят. Она берет мое лицо в руки, соединяет наши лбы и с уверенностью качает головой.

– Моя луна, моя красивая доченька, – твердым голосом произносит она, – мы не из тех, кто сдается. Мы можем съездить туда, увидеть родные края, но кардинально менять всю жизнь из-за каких-то проблем? Нет. Если бороться, то до конца. Мы не можем начать новую жизнь с побега, дорогая.

Не могу не нахмуриться. Разве плохо откинуть назад все плохое, что с нами было? Переезд в Италию мог бы стать первой главой в нашей новой жизни. Никакого криминала, никаких религиозных фанатиков, пытающихся нам навредить, и никакого Росса Кинга, опасно приблизившегося к моему сердцу. Однако спорить с мамой я не стала. Мое дело – подготовить нам почву, и я это сделала. В матрас вшит конверт с поддельными документами и деньгами, якобы отложенными на учебу. Если мама передумает, то мы будем готовы.

А пока мне пора собираться.

Обнимаю маму за шею, целую ее в висок и шепотом прошу:

– Поможешь мне выбрать обувь?

– Конечно, моя луна.

***

Покрепче пристегиваю ремень безопасности, беру у стюардессы бокал шампанского и залпом выпиваю его. По статистике у людей больше шансов попасть в автокатастрофу, чем погибнуть из-за крушения самолета. Я всеми силами пытаюсь убедить себя в правильности этих данных, но паника внутри меня оказывается сильнее, чем я думала. Когда самолет начинает разгоняться для взлета, я вжимаюсь в свое кресло и зажмуриваю глаза. Джон Би сидит напротив и хихикает, как маленький мальчик. В частном самолете Росса есть удобный диванчик и отдельная спальня (спальня с большой кроватью в чертовом самолете…), где я могла бы расположиться, но там нет ремней безопасности.

– Тебе принести успокоительное, девочка? – едва сдерживая смех, предлагает Джон Би.

– Отстань, – бурчу я.

Когда самолет перестает трясти, я приоткрываю глаза и замечаю, что мой телохранитель удалился к холодильнику. Не буду его доставать, потому что перелет – единственное время, когда он может отдохнуть. В самолете же на меня никто не нападет, верно?

Из конференц-зала выходит Росс. Он делал нужные звонки насчет нашей завтрашней встречи. Сегодня тот редкий случай, когда Росс вместо костюма выбрал бежевые джинсы, белую льняную рубашку и классические высокие конверсы. Его волосы слегка растрепаны, а грудь оголена до линии пресса. В таком образе Росс похож на европейского художника, гуляющего по Парижу. Росс выглядит молодым и даже кротким. Мне не хочется совсем назвать его дьяволом.

Его глаза тут же находят меня, и Росс нежно улыбается. Мое сердце тут же предательски сжимается. Я хочу, чтобы он сел рядом и обнял. Вижу, что и ему этого хочется, но Росс уходит в спальню, прикрыв за собой дверь. По-моему, он не спал этой ночью, так что ему следует отдохнуть. Должна признаться: я беспокоюсь о его режиме. Росс слишком мало спит, но кто я такая, чтобы высказывать свое мнение ему?

Вся охрана кроме Джона Би, заботясь о моем личном пространстве, ушла в конференц-зал. Мой телохранитель зовет меня сесть рядом с ним. Когда я ложусь на диван, Джон Би подкладывает подушку к своему боку, чтобы я могла опереться на него, и приносит мне сендвич и сок. Его забота очень трогательна. Он опекает меня, словно я одна из его дочерей. Я включаю телевизор, и мы смотрим глупое ток-шоу, на которое подсели пару недель назад.

Телефон на столе вибрирует. Джон Би протягивает мне смартфон, и я замечаю его неодобрительное выражение лица, мелькнувшее лишь на мгновенье, когда он случайно видит сообщение. Без упреков беру телефон и читаю СМС от Росса:

«Знаю, что мы больше не спим вместе, но кровать большая, и ты можешь лечь со мной, Ангел. Просто сон».

Я хочу, правда. Лежать рядом с Россом, слушать, как выравнивается его дыхание, – настоящая терапия. Просто сон. Просто очередная манипуляция и попытка заставить меня изменить принятое решение.

Чувствую, что Джон Би продолжает осуждающе смотреть в мой телефон. Чего он пристал? Неужели он не одобряет? Джон Би же так благодарен Россу, так почему же сейчас из его ушей едва ли не идет пар? Быстро печатаю ответ:

«Мне и здесь хорошо, мистер Кинг. Спите без меня».

Убрав телефон, утыкаюсь взглядом в телевизор, но следить за ток-шоу следить уже не получается. Джон Би кладет руку на мое плечо и родительским укоризненным тоном начинает:

– Селена, тебе не следует…

– Не надо, – перебиваю телохранителя, подняв руку наверх. – Я сама знаю и разберусь.

– Хорошо, детка, не дуйся, – Джон Би поглаживает меня по голове.

В итоге, я все-таки засыпаю.

***

Глаза я открываю уже не в самолете. Я лежу в кровати, прикрытая простыней. Сквозь панорамные окна проскальзывает лунный свет и огни соседних домов. Поднявшись на кровати, оглядываю помещение. Все в светлых оттенках, без лишних деталей. Комната разделена декоративной стеной на две части: на спальню, как таковую, и гардеробную с сейфом. У окна стоит журнальный столик с наваленными на него документами, а на стуле висит пиджак. Кажется, это спальня Росса. Стоп, а где мы? Не особо похоже на отель. Видимо, у Росса есть недвижимость не только в Нью-Йорке, и сейчас мы в одной из его квартир.

Включаю одну из парных ламп возле кровати и встаю на мягкую кожаную подставку. Постель гигантская даже для моего роста. Оглядываю себя: я в тех же шортах и майке, что и утром, только рубашка куда-то делась. Не заметив ничьего присутствия, иду к выходу из комнаты и попадаю в длинный коридор с еще пятью дверьми. Дальше идет большой зал с книжным шкафом, гигантским диваном и тремя креслами, столом на восемь человек и кушеткой, совмещенный