В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

Убила… хороший каламбур, да?

– Боже, мой мозг совсем сошел с ума, – протираю уставшие глаза и уставляюсь в потолок.

Желудок вдруг жалобно стонет. Когда я ела в последний раз? Поднимаюсь с кровати, высовываю голову в коридор и, внимательно осмотревшись по сторонам, иду к лестнице. Все равно Росса нет, а просто лежать мне надоело. Перекус хоть как-то отвлечет меня. Тем более, Ник проболтался мне о том, что повара сегодня испекли чиабатту. В холодильнике как раз я видела вяленые томаты и прошутто. Я наполовину итальянка, поэтому от такой вкусноты отказаться выше моих сил. Желудок в подтверждение моих мыслей издает бурчащий звук.

Дохожу до конца крыла, где живем мы с Россом и Ником, и уже собираюсь повернуть к лестнице, но мне приходиться замереть. Я надеюсь, что я просто уснула, а сейчас мне снится дурной сон. Очень-очень дурной сон.

Мои руки бессильно падают, а ноги становятся ватными. Рот открывается от удивления. Щипаю себя за бедро, чтобы понять, сплю ли я. Картина, представшая перед моими глазами, никуда не исчезает. Дурной знак, черт возьми, мне не привиделся.

Возле двери в свою спальню стоит мама. С Россом. И они целуются. Мама нежно обхватывает его плечи тоненькими изящными ручками и притягивает ближе к себе. Ее пальцы скользят по мощной мужской спине и гладят мышцы. Мама настроена серьезно: поцелуй так и кричит: «Я готова! Трахни меня!» Росс стискивает ее черные волосы в кулак, слегка оттягивая их назад, и ничуть не сопротивляется ее напористым ласкам. Мама выгибает спину, прижимаясь грудью к нему, и я могу поклясться, что слышу ее возбужденный стон.

Интересно, часто ли такие страстные поцелуи видит персонал? Зря я об этом раньше не думала. Работники Росса любят обсудить своего начальника, я сама слышала их активные пересуды. Никто бы, наверное, даже не стал сплетничать, если бы они застали эту чудную парочку вместе в такой же ситуации. Формально же мама – невеста Росса, да? Неважно, что сегодня он был со мной, целовал мои губы, заботился обо мне и признавался в чувствах ко мне.

По-моему, мама и Росс не собираются останавливаться. Возможно, они вообще хотят устроить продолжение в ее спальне. Почему бы и нет?

Разворачиваюсь и на шатающихся ногах убегаю в свою комнату. Заперев дверь, скатываюсь на пол и всхлипываю. Пока губы не начинает щипать, я и не понимаю, что плачу. Второй раз за день – перебор. Перебор… Горько усмехаюсь. Казалось бы, куда еще запутаннее и хуже? А вот есть куда, черт возьми! Как такое могло произойти? Росс уверял меня, что ничего к ней не чувствует, а потом я застаю такое! Боже, какой же ужасный день. Как я устала…

Не понимаю, что я чувствую. Зла ли я? Расстроена? Разбита? Какая из этих эмоций подходит под мое состояние?

Посидев на полу некоторое время, поднимаюсь и иду к кровати, собираясь лечь, но сразу же вспоминаю, что Росс может пробраться в мою комнату в любом случае. Если он, конечно, вспомнит, что мы хотели поговорить и поспать вместе. Хотя его поцелуй с мамой вполне красноречивый ответ на мой вопрос. Кидаю презрительный взгляд на потайную дверь и проверяю, до сих пор ли мебель прибита к полу. Когда стул не двигается с места от моего толчка, гадать больше не приходится.

– Сукин сын! – шиплю я, вытирая со щек слезы тыльной стороной ладони.

Он же был таким нежным со мной в ванной комнате. А как он… Встряхиваю головой, чтобы хоть немного откинуть от себя грустные мысли, и тут меня осеняет. Ванная! Бинго! Она закрывается только изнутри! Подхватив подушку и плед, захожу туда, защелкиваю замок и обустраиваю в ванне кровать и рядом кладу нож. Пусть Росс только попробует пробраться ко мне. Я пырну его, честное слово. Он – последний человек, которого я хочу видеть.

На удивление, засыпаю я довольно быстро, хотя перед глазами постоянно стоит поцелуй мамы и Росса.

Вроде бы ночью кто-то стучался в мою ванную и звал по имени, но я продолжила спать. Не хочу никого видеть и слышать. Я слишком устала…

Глава 21

Росс

– Росс, это было прекрасно, – тонкие пальчики Клариссы ложатся на мои плечи, и она целует меня в шею. – Мне было хорошо с тобой, и я надеюсь, что это взаимно. Ты не хочешь об этом поговорить?

Нет, черт возьми, я определенно не хочу об этом говорить.

Голова все еще туманная. Я будто не нахожусь в своем теле, а лишь смотрю на весь этот кавардак со стороны. Сладкий цветочный запах Клариссы на моем теле словно яд. Меня едва не вырывает от прикосновения ее голого тела к своей спине. Ее голос как нож врезается в мой мозг. Голова падает в ладони, и я едва сдерживаю пораженный стон. Что, черт возьми, я наделал?

Я помню, как вышел из подвала и шел наверх, в свою спальню. К Селене. К своему Ангелу. А дальше все как в тумане. Помню, что видел знакомые голубые глаза, но волосы были не те. Немного жесткие и короче, чем у Селены. Запах был не тот. Какие-то цветы или другая дрянь, а не клубника с лаймом. Не было моих любимых изгибов. Все было не тем… Но я не ведал, что творил.

Очнувшись, я увидел голую Клариссу, целующую мою шею, и едва ли не убежал, как последний трус. Ник же был рядом. Он вышел со мной из подвала. Вроде бы… Почему он меня не остановил? Я мог навредить Селене. Возможно, хорошо, что на пути оказалась Кларисса.

Горько усмехаюсь. Хорошо для ее здоровья, но конец для нас.

– Этого больше не повторится, так что и говорить не о чем, – отрезаю я и, поднявшись, натягиваю брюки.

Мне не хочется, но я все же поднимаю глаза на Клариссу. У меня стесняет дыхание. На ее выпирающих ребрах, бедрах и сиськах виднеются синеющие следы от моих пальцев, шея покрыта засосами, но эта чокнутая не видит ничего страшного в этом. Не удивлюсь, если ей больно сидеть, а она улыбается, пока до нее доходит смысл моих слов. Кларисса подтягивает простынь к груди и встает на ноги. Ее лицо морщится, и я понимаю, что точно сделал ей больно. Проглатываю чертово «извини» и засовываю его куда подальше.

– Росс, я понимаю, что это