В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

– А ты? – тихо спрашиваю я, опустив глаза на пол. Красивая плитка, как я ее раньше не заметила? – Оливер был бы счастлив увидеть тебя, учитывая, что там мы будем только с мамой.

Расшифрую: замени, пожалуйста, отца Оли, которого ты пытал и убил. Росс прекрасно умеет читать между строк. Осознав, что только что сказала, тут же захлопываю рот. Неловкость, наполнившая кабинет, превращается в сильное напряжение, поэтому продолжаю смотреть на пол и рассматривать удивительно красивую плитку.

– Я… не это подразумевала, ты знаешь, – добавляю я.

Росс издает скрипучий звук и спокойно отвечает:

– Я понимаю, Ангел. Я постараюсь, честно, но ничего не могу пообещать. Оливер поймет.

Согласно киваю и, посмотрев на часы, облегченно выдыхаю. Вот и повод для смены темы. Росс задержится в офисе, а мой рабочий день подошел к концу. Блокирую планшет, поднимаю голову и максимально деловым тоном сообщаю:

– Джон Би уже ждет меня на парковке. Я могу быть свободной… мистер Кинг?

Росс, глядя на мое отражение в окне, кивает, и я ухожу, чтобы не пасть в плен его серебристых глаз. Быстро подхватываю свои вещи и убегаю к Джону Би. Зачем же справляться с проблемами по-взрослому и принимать реальность такой, какая она есть, да? Лучше же притворяться и убегать.

Браво, Селена, браво.

***

– Обязательно возьми этот купальник тоже, – мама укладывает в мой чемодан бикини, купленное во времена работы в стрип-клубе. Оно нежно-розового цвета с золотыми цепочками вместо завязок. Невинное, но с перчинкой – как раз во вкусе моих бывших клиентов. Мама мечтательно хлопает глазками и хлопает в ладоши: – Ты волнуешься? Я, кажется, вот-вот взорвусь от переизбытка эмоций! Ты впервые едешь в путешествие, представляешь?

Не могу сдержать улыбку, даже когда засосы на маминой шее так и норовят попасться в мое поле зрения. Она плюхается на мою кровать, проверяя мою косметичку. Ее восторг очень трогателен. Мы и правда никогда не ездили никуда без нужды. Мы исколесили половину восточного побережья, когда мама теряла работу или расставалась с очередным ухажером. Но эти переезды не шли ни в какое сравнение с командировкой с Россом: там я буду жить в самых лучших отелях, питаться в ресторанах и смогу купить в магазине все, что захочется. Раньше такое мы видели лишь по телевизору.

В самые плохие дни мама соглашалась провести время с мужчиной, чтобы у нас появились деньги на мотель и билеты на автобус до следующей остановки. Мама категорически отказывалась принимать помощь у церкви и пользоваться бесплатными ночлежками. Я всегда подозревала неладное: ее лицо при виде храмов искажалось в несвойственном ей отвращении. Поначалу она оправдывалась тем, что нас могут обокрасть там, но потом она объяснила свою ненависть к религии. Мои бабка и дед перед тем, как выгнали, избили ее до потери сознания семейной библией. Мама помнила каждый удар железного корешка о голову. За ухом у нее остался грубый шрам.

Забираю из шкафа декоративный тканевый мешочек, украшенный логотипом «Victoria’s Secret», с нижним бельем и возвращаюсь к чемодану. Мама безучастно перебирает мою одежду. Она не сияет от счастья, а это должно было случиться, раз она получила ночь с Россом, с мужчиной, к которому питает чувства. На языке так и крутится вопрос, и он вот-вот может вырваться. Укладываю мешочек в чемодан и сажусь рядом с мамой. Она отрывает взгляд он одежды и, посмотрев на меня, тепло улыбается. Затем привлекает своими тоненькими ручками меня к себе за подмышки, будто я все еще малышка, которую она может носить на руках, и укладывает мою голову к себе на колени. Мамин запах окружает меня как купол, и я на секунду забываюсь и представляю, что он может меня защитить. Когда я ночевала одна и скучала по маме, я нюхала ее масло с ароматом лаванды, которым она мажет руки, сколько я себя помню, и капала пару капель на подушку, чтобы было легче уснуть.

Беру мамино запястье и глубоко вдыхаю знакомый с детства аромат. Мама улыбается и второй рукой гладит меня по голове, пропуская волосы сквозь пальцы. Ее взгляд ни с чем не сравнится. Ни один мужчина не будет смотреть на тебя так, как это делает мама. С самой безграничной и искренней любовью.

– Конечно, я взволнована, – почти шепотом решаю ответить. – Но это же не поездка за границу. Пока. Надеюсь, что Росс захочет встретиться с европейскими партнерами когда-нибудь. Вот тогда я буду пищать от восторга.

Улыбка мгновенно сходит с маминого лица. Она вновь уставляется на мою одежду и размыкает губы, чтобы что-то сказать, но тут же захлопывает рот.

– Мам? Что-то случилось? – аккуратно спрашиваю я, сжав ее руку. И тут вопрос, который я не собиралась задавать, выскальзывает из моего любопытного рта: – У вас что-то произошло с Россом? Он тебя обидел?

Вся злость тут же пропадает. Никто не должен обижать мою маму, какой бы она ни была. Даже Росс. Мама ни в чем перед ним не провинилась, так что пусть засунет свою грубость себе в задницу. Я понимаю, что у него проблемы после… пролития крови, но он мог пройти пару метров и не совать свой член в мою маму или попросить кого-нибудь довести его до комнаты, в которой я ждала его несколько часов.

Вот и выяснили, на кого я злюсь на самом деле.

Мама качает головой и натянуто улыбается. Я вижу, как ее глаза тускнеют, и немного жалею, что не заставила Росса извиниться, хотя и была уверена, что он обошелся с ней грубо. Я была слишком ослеплена ревностью и видела лишь свои страдания. Но я справлюсь, всегда справлялась, а вот мама…

– Наверное, мы поспешили с помолвкой, – выдавливает она, стараясь держать лицо. – Думаю, мы не подходим друг другу.

Облегчение приятно расплывается по телу. Я рада, что мама не собирается пробовать покорить его сердце. Конечно, моя радость не совсем исходит из альтруизма, потому что я влюблена в Росса сама. Но для мамы так будет лучше, я уверена. Она слишком… чистая для него. Как бы он ни называл меня, я не такая. Особенно после убийства человека.

– И что ты планируешь делать? – продолжаю допытываться я.

Мама задумчиво поднимает взгляд к потолку, продолжая перебирать мои волосы. Ее кукольное лицо отражает клубок мыслей, который она пытает распутать. Вздернутый носик кривится, когда мам осознает, что нам придется переезжать. Опять.

– Мы уедем куда-нибудь, – сердцевидные губы расплываются в теплой улыбке. Мама