В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

не входит… в наше соглашение, – начинает Кларисса и придвигается к краю постели. Поджав губы, она опускает взгляд и вдруг спрашивает: – У тебя кто-то есть? Знаю, что это странно. Мне не следовало тебя целовать, но я так хотела этого.

Кларисса тянет руки ко мне, но я перехватываю их и грубо отталкиваю ее. Она ничем не заслужила такое отношение к себе, но мне настолько плевать на нее и на ее дурацкие чувства. Мало людей, о которых я беспокоюсь, и Кларисса Миллер точно не входит в их число.

Кларисса смотрит на меня глазами олененка, от чего в крови закипает ярость. Хватаю ее лицо пальцами, сжав щеки, и наклоняюсь. Женщина наконец-то одумывается и вспоминает, кто перед ней. Кларисса судорожно вздыхает и, замерев, вжимается в матрас. Ее глаза наполняются неподдельным страхом, и я, глядя в них, едва ли не забываю, что они не принадлежат Селене. Они с матерью совершенно не похожи, но глаза… Я не хочу, чтобы Ангел меня боялась.

– Запомни, Камилла, эта акция была одноразовая, – ледяным голосом выплевываю я. – Ты никто для меня, лишь деловая сделка. Оставь свои тупые мысли при себе, поняла?

Кларисса испуганно кивает, и я отталкиваю ее лицо. Подбираю свои вещи с полу и ухожу из ее комнаты. На улице еще темно. Мне надо найти Селену.

Селена

За почти сутки, проведенные в ванной, я выплакала все слезы, посчитала количество плитки, изучила состав каждого шампуня, бальзама и геля для душа. А еще не ела, и мой желудок не устает мне об этом напоминать. Но я боюсь выйти из ванной. Почему? Ну, например, не хочу застать маму с Россом или увидеть следы произошедшего прошлой ночью. Никто из живущих в этом доме не вспоминал обо мне. Возможно, сладкая парочка слишком занята друг другом. Оли у друга, а Ник… да кто его знает? Он исчезает и появляется неожиданно, как чертов призрак.

Очнувшись от боли в спине, я не сразу поняла, где нахожусь и почему Росса нет рядом. События прошлой ночи разнеслись в голове, как удар гонга. Я убила человека, меня пытались похитить, Ник трахнул меня в переулке, а потом Росс обмывал меня. Все подходило к хорошему исходу. Я могла получить мужчину, к которому у меня есть чувства, в которого я, возможно, влюблена. Но потом увидела, как он целуется с моей мамой. И меня ужасает тот факт, что об этом я переживаю больше, чем об убийстве.

– Тьфу ты! – бью себя по щекам и откидываю очередную баночку в сторону.

На улице уже давно стемнело, и мне стало совсем плохо. Без нормальной кровати я бы еще могла справиться, но я нуждаюсь в воде и еде. Вылезаю из ванной, иду к двери и отпираю замок. Высунув голову в комнату, я сразу жалею о том, что покинула свое убежище, но бежать назад не собираюсь. На моей кровати сидит Росс. Сердце тут же сжимается. И от боли, и от радости. Росс здесь, но этот тот же Росс, который, скорее всего, переспал с моей мамой.

Его спина сильно скрючена, и от обычной идеальной осанки нет ни следа. У Росса в руках стеклянная бутылка спиртного, которое он почти допил. Он опрокидывает голову назад и делает большой глоток. Росс выглядит потрепанно: рубашка смята и не заправлена в брюки, волосы торчат в разные стороны. Не вижу его лица, но сомневаюсь, что там ситуация лучше.

– Ты все знаешь? – голос Росса разбивает нависший купол тишины.

Мне не надо спрашивать, о чем он. Его вопрос просто довершил картину, за которой я наблюдала прошлой ночью. Росс трахнул мою маму. Сдерживаю подступающие к глазам слезы и шепчу:

– Да.

Росс не начинает оправдываться, да и это было бы, наверное, неуместно. Разве мы должны что-то друг другу? Нет. Горло жжет от обиды. Я удивлена, что мама не прибежала и не поделилась своим счастьем. Видимо Росс не был нежным и отшил ее. Мама бы пищала от счастья в обратном случае.

– Ты, наверное, проголодалась, – хрипит Росс. Он кивает рядом с собой, и я замечаю поднос, набитый едой. – Ужин уже остыл.

Ничего не говорю и не двигаюсь с места, вжавшись в дверь. Росс еще раз отпивает из бутылки и слегка шатается. Он напился до такой степени, что не может даже сидеть ровно. Ноги сами несут меня к Россу. Я ругаю себя за слабость перед ним, но уже поздно. Сердце помнит, что он заботился обо мне, и говорит, я должна сделать это в ответ. Поколебавшись, отбираю у него бутылку и ставлю на рабочий стол. Росс не смотрит на меня. Его голова опущена. Руки безвольно висят между ног. Росс будто лишился всех сил, и это зрелище разбивает мне сердце не меньше, чем его секс с моей мамой.

– Вставай, – мой голос надламывается.

Росс качает головой.

– Сначала выслушай меня, – просит он.

Я закатываю глаза, беру его за руки и дергаю на себя.

– Я не буду слушать твою пьяную задницу, – тяну Росса, но он даже с места не двигается. – Тебе надо протрезветь. Вставай.

Росс хватает меня за талию, разворачивает и усаживает к себе на колени. Пытаюсь брыкаться, но он крепко держит меня. От Росса несет виски. Не уверена, что это была единственная бутылка. Одежда Росса пропиталась потом, поэтому вряд ли он вообще начал пить сегодня вечером. Боже.

Росс оборачивает одну руку вокруг моей талии, а второй берет поднос и ставит его на мои бедра.

– Ешь, – он пихает мне вилку и открывает бутылку с водой. – Ты сутки торчала в ванной. Ты голодна.

Фыркнув, кидаю вилку на тарелку, хотя лазанья и выглядит очень аппетитно. Я знаю, что веду себя как маленький ребенок. Понимаю, что глупо злиться и дуться на Росса, но поделать с собой ничего не могу. Мне жаль маму. Наивная влюбленная дурочка. Зачем он дал ей надежду? Что, если он все-таки влюблен в нее, а я этого не заметила?

– Пожалуйста, Ангел, – просит Росс, положив голову на мою спину.

То, как он сказал «пожалуйста», заставляет меня взять вилку в руку и съесть кусочек лазаньи. Мой желудок тут же наполняется теплом и довольно урчит. Когда поднос становится пустым, Росс удовлетворенно выдыхает и легонько целует мою спину. Затаив дыхание, я жду, что он сделает или скажет дальше. Долго ждать не приходится. Росс убирает поднос на тумбу и шепчет:

– Я шел к тебе прошлой ночью.

Горько усмехаюсь и язвлю:

– Но перепутал меня с