Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

Аргон молча поднялся, ушёл в свою комнату на минуту и вернулся с блистером таблеток в потёртой картонной упаковке, протянул мне.

— Что это? — спросила я, рассматривая незнакомую мне упаковку с какими-то иероглифами на обратной стороне.

— Противоаллергенное средство, очень сильное, — объяснил он коротко, открывая блистер и выдавливая одну таблетку. — Поможет быстро, в течение нескольких минут подействует. У меня тоже есть аллергия.

Не знаю почему, может быть от шока, может быть от боли, а может просто потому что в его голосе звучала такая уверенность, но я поверила ему так просто, без лишних вопросов, взяла таблетку из его протянутой ладони и запила водой из стакана, который принёс Мирей, наполнив его из-под крана.

И действительно, буквально через пару минут, может три, я почувствовала, как невыносимое жжение начинает постепенно сходить, становится терпимее, слабее, хотя кожа всё ещё была красной и горячей на ощупь.

Аргон ушёл и вернулся ещё с тюбиком какой-то мази, зелёной, густой, с резким лекарственным запахом, которой мы аккуратно, стараясь не задевать волдыри, намазали мою обожжённую ногу толстым слоем, и забинтовали её чистым белым бинтом из того медицинского набора, что оставила только что медсестра.

Понимая, что джинсы определённо придётся постирать, потому что на правой штанине осталось большое мокрое пятно, пропитанное остатками химиката, и носить их в таком виде было опасно, я, прихрамывая и морщась от боли, пошла в крошечную ванную комнату с облезлыми стенами, стянула джинсы, оставшись в одних трусиках и футболке, и тщательно, с мылом, промочила испачканную штанину под струёй холодной воды несколько раз.

Раздался негромкий стук в дверь, и в слегка приоткрывшуюся щель Аргон протянул мне старый, но работающий фен с потрескавшимся корпусом.

Я была искренне удивлена, что в этом полуразрушенном приюте доме вообще есть такая бытовая вещь, хотя, если подумать, что только не можно найти на городской свалке, куда люди выбрасывают тонны ещё вполне рабочих вещей. Кто-то просто выкинул старую модель, купив новую, а Аргон с его поистине золотыми руками подобрал и починил.

Я включила фен в розетку, высушила мокрую штанину, направляя на неё поток горячего воздуха и следя, чтобы ткань не сгорела, и аккуратно, стараясь не задеть забинтованную ногу, надела джинсы обратно, застегнула пуговицу.

Выйдя из тесной ванной комнаты, я сразу же услышала, как Аргон, стоящий в коридоре и ждавший меня, спросил обеспокоенно:

— Как твоя нога? Не слишком болит?

— Хорошо, терпимо, — заверила я, пытаясь улыбнуться, хотя каждый шаг давался с трудом. — Всё будет хорошо. Спасибо тебе за помощь.

Когда я уже выходила наружу, осторожно спускаясь с того самого злополучного крыльца и обходя лужу широкой дугой, около порога, прямо у покосившегося забора я увидела припаркованную дорогую чёрную машину с тонированными стёклами и Каина идущего к дому.

Его глаза впились в меня и в его глазах, даже на расстоянии, была такая ледяная ярость. Опасная, контролируемая злость, что у меня внутри всё похолодело, и захотелось развернуться и убежать обратно в дом, спрятаться в подвале.

Он медленно, очень медленно перевёл свой тяжёлый взгляд на Аргона, который вышел следом за мной и встал рядом, и в этом взгляде было столько злости, столько неприкрытой, животной угрозы, что я, нервно переминаясь с ноги на ногу и морщась от боли в обожжённой голени, поспешила сказать, чтобы разрядить напряжение:

— Я просто приходила навестить Мирея, — голос вышел слишком быстрым, сбивчивым. — Он болен, у него пневмония. Я хотела помочь, и...

Между двумя мужчинами мгновенно возникло настолько сильное, настолько осязаемое противостояние, что казалось, воздух между ними задрожал от напряжения. Они смотрели друг на друга не отрываясь. Не моргая, и в воздухе повисла атмосфера, настолько густая, настолько тяжёлая, что её можно было резать ножом и накладывать на тарелки.

Аргон изо всех сил старался сдержаться, я это отчётливо видела по тому, как он сжал свои большие кулаки, как напряглись мышцы на его руках, дрогнула челюсть, но чёрт возьми, это давалось ему безумно, невероятно тяжело, каждая секунда сдержанности стоила ему огромных усилий.

— Мы едем домой. Сейчас же, — произнёс Каин абсолютно ровным, жёстким голосом, не глядя на меня, продолжая буравить своим ледяным взглядом Аргона. — Садись в машину.

И тут во мне, неожиданно для меня самой, проснулся дух протеста, поднялся горячей волной, накрывая с головой и сжигая остатки здравого смысла.

— Нет, — сказала я громко, вздёрнув подбородок вызывающе. — Я не поеду. Останусь здесь.

Каин молниеносно перевёл свой взгляд на меня, и в его глазах вспыхнуло что-то настолько опасное, настолько тёмное, что по спине пробежал холодок.

Аргон, видимо решив окончательно подлить масла в огонь этого конфликта, усмехнулся с вызовом:

— Она может остаться тут, если ей так хочется, если ей здесь комфортнее, — он пожал плечами. — Мы не против. Всегда рады гостям.

— Я сейчас сломаю тебе хребет, — прорычал Деза сквозь стиснутые зубы, делая медленный, угрожающий шаг вперёд.

Аргон, не отступая ни на шаг, спустился со ступеней крыльца, встав на одном уровне с Каином, лицом к лицу, и произнёс с откровенным, дерзким вызовом в голосе:

— Ну, давай, пойдём, выйдем за угол, — он кивнул в сторону. — Посмотрим, кто кому что сломает. Бесишь меня.

Глава 39. Свободы

Смотря на то, как Каин и Аргон агресивно давят друг на друга я понимаю, что не хочу драки, категорически не хочу, чтобы из-за меня, из-за моих проблем и моей глупости кто-то пострадал, чтобы эти двое мужчин начали калечить друг друга.

— Нет! Хватит! — крикнула, практически срываясь на визг, спускаясь с крыльца так быстро, как позволяла больная нога, и хватая Каина за рукав его дорогой куртки. — Я поеду с тобой! Слышишь?! Я поеду!

Скрипя зубами от злости на себя, на него, на всю эту абсурдную, невыносимую ситуацию, в которую попала, я, прихрамывая и морщась от боли, пошла к его чёрной машине и села на пассажирское сиденье, захлопнув дверь.

***

Первые пару минут, а может и больше, минут пять, точно, в машине между нами висела абсолютная тишина. Тяжёлая. Давящая. Я упорно смотрела в боковое окно, наблюдая, как мимо проплывают здания, деревья, люди, не в силах повернуться к нему лицом.

Каин вёл машину сосредоточенно глядя на дорогу, и сжимал кожаный руль обеими руками так сильно, что костяшки