Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

А потом он вдруг заговорил, и голос был напряжённым, натянутым как струна:

— Я знаю всё, что произошло сегодня, — он сделал паузу. — Лина. Слухи, которые она распространяла. То, что она тебе наговорила в раздевалке. Кисе, которая разбила ей лицо. Всё.

Я резко сжала кулаки на коленях, вдавливая ногти в ладони до боли, но всё ещё не отрывала взгляда от проплывающих за окном пейзажей.

— Тогда тебе должно быть абсолютно понятно, что нам лучше разойтись пока, — сказала я тихо, но твёрдо, и сердце болезненно сжалось в груди от этих слов, которые я произнесла вслух. — Так будет правильно. Для нас обоих.

— Нет, — отрезал Каин мгновенно, и в его голосе не было ни капли, ни намёка на возможность возражений. — Мы будем вместе. Потому что мы встречаемся, ты моя девушка. И я тебя не отпущу. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Я резко обернулась к нему, и внутри вспыхнула яркая, обжигающая ярость, смешанная с болью:

— Как мы можем быть вместе?! — Голос сорвался на крик, эхом отразился от стёкол машины. — Объясни мне! У тебя была истинная! Они все говорят, что у вас была подтверждённая связь! Это невозможно, понимаешь?! Такого просто физически не может быть! Абсолютно не может! У одного человека не бывает двух истинных! Это противоречит всем законам природы!

Каин резко свернул к обочине и затормозил так, что меня рвануло вперёд, ремень больно впился в грудь, и он развернулся ко мне всем телом, и в его глазах полыхало что-то тёмное, опасное, неконтролируемое.

— В этом сейчас разбираются лучшие специалисты, — проговорил жёстко, отчеканивая каждое слово. — В институте, в исследовательском центре. Целая группа учёных работает над этим вопросом круглосуточно. Они пытаются понять, выяснить, какого чёрта, каким образом такое вообще могло произойти. Связь была подтверждена тем же составом врачей, что исследовали нашу метку. Процесс идёт, работа не стоит на месте, они проверяют все возможные теории. Но сильно осложняет всю ситуацию то проклятое обстоятельство, что Лаура уже год как мертва и похоронена.

Он сжал челюсти так сильно, что желваки заходили ходуном.

— Клан Негроне наотрез отказывается давать разрешение на то, чтобы эксгумировать тело для медицинских исследований и для анализа тканей. Они считают это осквернением памяти. У матери Лауры случился приступ при виде официального запроса. Но я обещаю во всём разберусь до конца. Понимаешь? Я выясню правду, всю правду, что бы это ни стоило.

Я покачала головой отрицательно, чувствуя, как по моим щекам начинают течь горячие, солёные слёзы, размывая всё вокруг:

— Пока ты разбираешься во всём этом, пока ищешь ответы, нам лучше, правильнее будет пожить отдельно, — сказала я сквозь слёзы, вытирая лицо трясущимися ладонями. — Мне нужно время. Мне нужно подумать обо всём, что происходит. Я вернусь в общежитие. Так будет правильнее для всех.

— Нет, — Каин резко схватил меня за руку, сжал так крепко, что стало физически больно, и я вскрикнула. — Ты никуда, слышишь меня, никуда не вернёшься. Ты останешься со мной.

— Каин, отпусти меня! Больно! — Я попыталась вырвать руку, дёргаясь. — Ты и так постоянно стоишь на своём абсолютно во всём! Контролируешь каждый мой шаг! Дай мне хоть немного свободы! Хоть каплю! Мне нужно время, чтобы подумать! Мне нужно разобраться в своих чувствах, ты не представляешь как на меня давит осознание, что все знают что ты принадлежишь другой, а я твоё увлечение и грязный секрет!

— У тебя никогда, слышишь, никогда не будет свободы от меня. Ты моя омега, — прорычал он, притягивая меня ближе к себе через центральную консоль, и его лицо было так близко к моему, что я чувствовала его горячее, прерывистое дыхание на своей коже. — Слышишь меня? Никогда. Ты принадлежишь мне. Только мне, а я тебе.

От его слов, от этого собственнического, почти животного заявления внутри всё болезненно сжалось. Страхом перед его одержимостью, болью от ситуации, в которую мы попали, и какой-то странной, пугающей, иррациональной надеждой, которую я боялась даже признать перед самой собой.

— Я не вещь, не предмет мебели. Я живой человек. И не могу просто принадлежать кому-то, как собственность.

— Можешь, — Каин притянул меня к себе ещё ближе, обнял так крепко, что стало тяжело, почти невозможно дышать полной грудью, воздух застревал в лёгких. — И уже принадлежишь. Мне. Только мне. Запомни это раз и навсегда и прекращай бегать от меня.

Глава 40. Красивая

— Каин, что ты делаешь, прекрати! — Упираясь руками в его горячий торс, проговорила я. Он лишь крепче сжал руки на моих бедрах и усадил на высокую деревянную тумбу. Теперь он стягивал с меня кофту через голову резким, грубым движением, взъерошивая мои и без того растрёпанные волосы. Я даже понять не успела как его раздражение в миг сменилось желанием лишь стоило нам переступить порог его квартиры.

— Пиздец, я по тебе изголодался, не смей больше сбегать от меня, не доводи до греха, непослушная омега, — прорычал хрипло, низко, и его голос был настолько наполнен желанием, настолько пропитан жаждой и чем-то тёмным, что у меня по всей коже, от затылка до самых кончиков пальцев на ногах, побежали мелкие мурашки, поднимая волоски. — Весь день думал только о тебе. О том, как ты будешь подо мной. А ты сбежала. Я думал свихнусь пока искал тебя.

Он впился губами в мою шею жадно. Голодно. Как будто пытался поглотить меня целиком. Оставляя горячие мокрые следы на разгорячённой коже, прикусывая её так сильно, что я знала, что останутся яркие багровые отметины, которые будут видны всем. Он даже не старался оставлять свои метки, чтобы их было не видно.

Его мощные руки обхватывали мою талию так крепко, что я почувствовала каждый его палец, впивающийся в мою плоть. Они касались всего, абсолютно всего, до чего только могли дотянуться, и он прижимался ко мне так близко, так властно, что между нами не оставалось ни миллиметра свободного пространства, и я чувствовала каждый изгиб его горячего тела. Каждую напряжённую до предела мышцу, которая ходила под кожей, и его возбуждение, которое он даже не пытался скрыть.

— Ты моя. Только моя. Нервы мне мотаешь, нарываешься…

А потом он просто,