Красивый. Грешный. Безжалостный - Виктория Кузьмина

***

Когда мы приехали к зданию, я, выходя из машины, подхватила свой рюкзак, но была остановлена его рукой. Деза перехватил меня аккуратно за плечо, потянув на себя так, что я, уже ногами вылезшая на улицу, завалилась головой прямо ему на колени.

Каин посмотрел на меня, стукнув по моему подбородку одним пальцем, и задумчиво произнёс:

— Мне кажется, Фиоре, ты меня недолюбливаешь.

— С чего ты это взял? — выдохнула, чувствуя, как сердце бешено колотится.

Он вздохнул и перевёл взгляд в окно, но его пальцы на моём подбородке не ослабили хватку.

— Люди, которые встречаются, целуются. А я вот от тебя ни одного поцелуя по твоей инициативе не получил. Непорядок какой-то. Мне кажется, ты не воспринимаешь наши отношения всерьёз.

Я почувствовала, как пламя стыда облизало мои щёки. Приподнявшись на локтях и стараясь не задеть ничего, что было подо мной, я развернулась. Преодолев внутри себя все эти чёртовы барьеры, все «за» и «против», положила ему одну руку на плечо.

Мне было чертовски неудобно: стоять коленями на мягком сидении машины с ногами выглядывающими на улицу и балансировать, чтобы не упасть. Но я наклонилась и чмокнула его в щёку.

Каин хмыкнул, положил свою мощную руку мне на затылок и затянул в медленный, глубокий поцелуй. Он прикусил мою нижнюю губу, а затем влажно провёл по ней языком. Его руки прошлись по моему животу, останавливаясь на груди, сжимая так, что я едва сдержала стон.

— Я передумал насчёт двух часов, — прорычал хрипло, отрываясь от моих губ. — Полтора. И ни секундой больше. А потом я за тобой приеду. И лучше бы тебе поторопиться, Фиоре. Ведь у нас сегодня с тобой долгая дорога.

— Куда? — в голове был один сплошной туман от этого поцелуя.

— Мы едем за город, — его глаза потемнели, зрачки расширились. — Я решил показать тебе очень красивые виды из своей спальни в моем загородном доме. Не уверен, что ты всё запомнишь, но виды там действительно прекрасные.

— Тебе... нравится там? — прошептала, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения и страха.

— Мне нравится видеть, как ты кончаешь подо мной, — его голос стал ещё ниже, опаснее. — А теперь беги, пока я не передумал совсем.

Ещё один поцелуй, короткий и жёсткий, и я выскочила из его машины, несясь к полуразрушенному зданию, как потерпевшая. Думая о том, что если мы окажемся с ним там, один на один, то... Боже, даже представить страшно.

Пока бежала к зданию увидела, что рядом с старым фургончиком Ролана стоял спортивный и явно очень дорогой байк. У меня даже дыхание сбилось от такой красоты. Он был бесподобен в своей агрессивности. Черный зверь без рисунков… Наверняка это того кто здание выкупил. Потому, что ни у кого кого бы я знала кроме Каина на такой не хватило бы денег.

Я прикусила губу ругая себя за то, что опять вернулась к нему мыслями. Он как наваждение от которого невозможно избавится. Стоит только подумать о нем и внизу живота разгорался настоящий трепет.

Вот только долго он не продлился.

Потому что, уже заходя в здание, я почувствовала вибрацию в кармане спортивных штанов. Достав телефон, я увидела того, с кем не хотела бы говорить вообще.

Мне звонил отец.

Моя рука замерла над экраном. Сердце ухнуло вниз, а во рту мгновенно пересохло. Имя на дисплее горело, как приговор. Каждая вибрация отдавалась в пальцах, в запястье, в груди — словно телефон превратился в бомбу замедленного действия.

Зачем он звонит? Зачем именно сейчас?

Я знала, что ничего хорошего это не принесёт. Отец никогда не звонил просто так. Никогда не спрашивал, как дела. Каждый его звонок был либо претензией, либо требованием, либо чем-то ещё хуже.

Пальцы дрожали, когда я провела по экрану, принимая вызов.

— Алло? — голос вышел тише, чем я хотела.

— Юна, — его голос был холодным, жёстким, без единой нотки тепла. — Нам нужно поговорить. Немедленно.

Глава 42. Грани

Комок слюны, что образовался во рту сглотнула с трудом, чувствуя, как он царапает горло. На секунду прикрыв глаза я медленно вдохнула и выдохнув, прижала телефон плечом к уху и одновременно пыталась найти в рюкзаке бутылку с водой. Пальцы дрожали, цеплялись за ткань, за молнию, за всё что угодно, только не за то, что нужно:

— Мне сейчас не слишком удобно разговаривать, давай я перезвоню позж...

— Скажи мне, ты уже живёшь с наследником клана Деза вместе? — голос отца был холодным и безэмоциональным. Как всегда, когда он хотел что-то получить или требовал чего-то от меня, и от этого тона по спине пробежал неприятный холодок.

Он даже не стал слушать, что я пыталась ему сказать. Не дал мне договорить. Перебил на полуслове, словно мои слова вообще не имели никакого значения и веса для него.

Для меня такое отношение не стало неожиданностью, плевать ему на то, что я говорю, удобно мне или нет, хочу я разговаривать или нет.

Ну конечно, а я чего ожидала? Ему всегда было на меня плевать. На мои желания, на мои чувства, на моё мнение. Как будто я об этом изначально не знала, как будто за все эти годы я не выучила этот урок наизусть.

— Ну да, мы живём вместе сейчас, — выдохнула, нащупывая наконец холодную поверхность бутылки в глубине рюкзака. — А что такое? Что-то случилось?

Я не понимала, к чему вообще такие вопросы, зачем ему знать, где я живу и с кем? Неужели Жанет нажаловалась ему, что я не дала ей денег, когда она звонила? Но тогда он, наверное, спросил бы что-то другое, начал бы с претензий и обвинений. Как обычно.

— Сейчас ты заткнёшься, будешь внимательно слушать меня и сделаешь в точности так, как я тебе говорю, без вопросов, без возражений. Поняла меня? — его голос стал ещё жёстче, требовательнее, в нём звучала неприкрытая угроза. — Мне нужны те документы, которые я подписал и отдал этому Деза. Они нужны мне в самые кратчайшие сроки, поняла? Желательно тебе достать их в течение недели.

— Ну так попроси у него сам эти документы напрямую, зачем вообще тебе я нужна для этого? — я откровенно не понимала, о каких конкретно документах идёт речь,