Рябиновая кровь - Марина Адлер

биению наивного девичьего сердца. Сегодня я осознала, что любовь может быть тихим омутом, а не бурной рекой. И хоть прекрасно понимала, что чувства к Яромиру не сойдут и до весны вместе с талыми льдами, но осознала, что князя своими терзаниями беспокоить не стану. Теперь он был моим другом, спутником и помощником, не отказав в просьбе. Именно он не бросил меня в беде с разбитым сердцем.

Гордо распрямившись, встала и пошла к выходу. Девушки переглянулись, удивляясь тому. Как переменилась за ночь и весело зашептались за спиной, понимая, что прекратила грустить, как это бывало ранее. И хоть видела сама в отражении недавно, что глаза еще блестят от пролитых ночью слез, наверняка для слуг то выглядело ничем иным, как озорным сиянием. Три молодые девы тут же ринулись за мной. Каждой лицо мне было знакомо, но не всех имена знала еще. Арьяна наверняка многих от меня отвадить успела своим норовом, чтобы быть единственной личной прислужницей княгини. Теперь девушки вновь с удовольствием собрались возле меня.

— Госпожа, — обратилась ко мне с улыбкой скромная помощница с темной косой и зелеными глазами, которую однажды чуть не сбила в коридоре, когда бежала. — Князь ожидает в трапезной. Изволил сегодня составить вам компанию.

Девушки вновь тихонько зашептались позади, но как только обернулась, мигом приняли серьезный вид.

— Как звать? — обратилась к низенькой девчушке, которой не до смешков подруг было. К ней сразу симпатией прониклась.

— Варвара. — Еще шире улыбнулась девушка и лик ее стал только краше от этого. Добрее.

— Не люблю я, когда стадами за мной ходят слуги, Варвара. Будешь ты одна мне прислуживать.

Две другие девушки тут же стихли, но не успела я и слова молвить, как смиренно поклонились и ушли, приняв волю своей государыни без лишних вопросов.

Варвара жестом пригласила идти вперед, и только после учтиво пошла следом, провожая до самой трапезной.

В зале было светло и пахло едой, пряностями, хмельным медом. От неожиданности того, сколь много собрал князь вокруг себя бояр да дружинников сегодня, на мгновение оторопела. Все поднялись со своих мест и поклонились мне. Князь тоже встал, но только лишь для того, чтобы подойти. Протянул руку, внимательно изучая лицо, убранство своей жены. В серебряных глазах мелькнула радость, или то мне показалось, но, когда приняла его руку, то ощутила легкое поглаживание пальцев на коже. Что-то переменилось меж нами со вчерашнего разговора. Отныне колдун, хоть и хромал, но шаги его стали тверже, увереннее. Жизнь и надежда поселились во всех даже самых незначительных, на первый взгляд, движениях.

Волибор, сидевший за столом обычно хмурым изваянием, сегодня поклонился мне вместе со всеми, приветствуя, а после искренне улыбнулся. Казалось, что и тени под его глазами, стали светлее. Бледная кожа обрела легкий, едва уловимый румянец.

Я села на свое место рядом с мужем и тот вновь взял мою руку в свою, продолжая мягко поглаживать под столом. Все молчали, но казалось, что они будто знали о моем выборе, о Яромире, хоть это и явно было лишь моим домыслом из-за чувства вины. Слишком часто смотрели на меня, на князя. Но не было в тех взглядах злобы. Только спокойное счастье за молодожен.

Вдруг от этого и мне стало легче. Осмотрев стол, полнившийся яствами, отметила, что очень голодна. Колдун, словно читая мои мысли, поманил к себе слугу, стоявшего поодаль, и тихо приказал ему наполнить мой кубок сытой, подать все блюда, на какие только укажу. Вскоре разговоры за столом образовали гул. Отныне мужчины обсуждали лишь дела, изредка подшучивая, а князь ни единожды мне не напомнил о вчерашнем разговоре. Он знал — сделала свой выбор. Вернулась к нему, а значит останусь.

Наевшись до сыта, да отпив из кубка приятного напитка, решила сама поговорить с мужем.

— Князь, муж мой, — обратилась тихо, и колдун сжал мою руку сильнее, словно готовясь, что вот-вот передумаю, уйду. — Спросить хочу дозволения выходить в город, когда захочу. Говорить с горожанами и покупки делать на рынке, чтобы после помогать, кому потребуется. Я решила, что хочу занять себя тем, к чему прикипело сердце на родине, чтобы поскорее привыкнуть к новому дому. Там я чувствовала себя полезной, многих горожан знала, а они меня. Этого желаю и здесь добиться.

Колдун отставил в сторону посох и второй рукой накрыл мою ладонь.

— Все, чего пожелаешь только, Ягда, проси. Выделю охрану тебе, слуг, повозку с лошадьми. Наслышан о твоей тяге помогать народу. В Мирне тоже найдутся нерешенные дела по твоей части. Я лишь рад буду, если жена будет помогать мне. Уверен в том, что мудрости хватит распорядиться умно теми благами, которые выделю на добрые дела. Хочешь, в церковь сходи, там тоже для тебя дело сыщется. С местным батюшкой поговори. Глядишь, тайн много откроешь, которых я, к сожалению, молвить не в праве.

— Спасибо тебе, — выдохнула, а на глаза вновь слезы навернулись. — И прости…

— Не проси за то, в чем не виновата, княгиня, — вновь назвал он меня своей супругой. Тихо. Так, чтобы только я слышала. — Это ты меня прости. Обидел тебя. А теперь вижу, что жена моя мудрее, чем думал о ней. Стыжусь себя и говорю открыто — моя вина.

Кивнула князю в ответ, только сильнее убеждаясь в его доброте. Знала, что вина и моя есть, но не стала вспоминать о былом. Стоило смотреть вперед и разобраться во многом, а не впасть в печаль, горюя по тому, кто сам от меня отрекся столь легко.

Отвлек чей-то пристальный взгляд. Я посмотрела на Волибора и с удивлением заметила, как тот смотрит на нас с теплом и умилением. В его серых, словно грозовое небо глазах, отныне плескалась приятная грусть. Не думала, что этот парень столь проникся ко мне, но теперь осознала — и он принял жену своего друга полностью.

Застолье длилось долго. Лишь в полдень мы с князем вышли из-за стола, прощаясь с гостями. Отныне стали мне уже знакомы приближенные колдуна. По именам многих знала. Говорила с ними свободно. Оставалось делом времени, пока узнаю подданных еще лучше, как и их семьи.

Провожая меня к покоям, князь был молчалив и спокоен, но у самой двери вдруг задал вопрос:

— Раньше мы с тобой беседовали много во время создания портрета, Ягда. Теперь же хотел бы, чтобы встречи наши продолжались просто так, если ты не против. Я многое могу поведать тебе, прочесть, показать летописи, сказы древние.

Взгляд мой загорелся интересом. К тому же, часть лета