Возрождённые - Нора Томас

Она смеется собственной шутке, но мне совсем не смешно.

Эдди не понимает всей серьезности происходящего. В ее глазах сталкер — это просто какой-то парень из школы, который мне не ровня. Просто кто-то, кому не хватает внимания, не представляющий реальной угрозы. Только вот этот ублюдок уже однажды похищал меня, так что я знаю, с кем имею дело.

Мы еще пару минут болтаем, прежде чем я кладу трубку, хватаю сумку и выхожу в спортзал. Сегодня будет хорошее соревнование. Кенз уехала около получаса назад, так что у нее было достаточно времени, чтобы взять свою утреннюю дозу кофеина.

И только когда я сажусь в машину и чувствую неприятное покалывание сбоку головы, я понимаю, что зря не поехала с ней.

Заставив себя встряхнуться, я выгоняю из головы мрачные мысли, которые начинают всплывать, и выезжаю из парковки. У меня есть пятнадцать минут, чтобы собраться, привести себя в порядок и выйти туда, чтобы надрать всем задницы и заработать свое место в команде. Остальное подождет до завтра. Сейчас время либо показать себя, либо заткнуться. Или, как всегда говорит Ксав перед каждым моим выступлением, начиная с самого первого, еще в детстве: «Иди и порви всех».

Дорога до спортзала оказывается короче, чем я ожидала. Наверное, потому что большую часть пути я провела, погруженная в собственные мысли. Подъезжая к заднему входу здания, я специально ставлю машину между Эдди и Кенз. До начала отборочных еще несколько часов, но за это время мы успеем настроиться, проверить снаряжение и мысленно пройти наши программы.

Я выхожу из машины, перекидываю ремень сумки через плечо и затягиваю потуже. Накидываю капюшон своего счастливого жакета и, опустив голову, направляюсь внутрь здания. В раздевалке нахожу свое место и бросаю сумку на скамью. На татами мы обязаны выходить в форме для разминки, но сейчас мой личный комфорт — это свободные черные спортивные штаны и старая толстовка Салливана с символикой кросс-команды.

Макияж уже нанесен, а волосы убраны в две французские косы, которые сходятся в высокий хвост на макушке.

Вместо того чтобы болтать и шутить с девчонками, как обычно, я надеваю наушники и включаю свой плейлист для соревнований на полную громкость. Наши шкафчики — не металлические ящики, а скорее ниши с лавкой перед ними. Я устраиваюсь поудобнее, поджимаю ноги и кладу подбородок на колени. Глаза закрываются сами собой, и я позволяю себе полностью расслабиться. Все мысли — обо всем и обо всех, кроме себя и того, что мне предстоит сделать, — уходят на задний план.

Не знаю, сколько времени я так просидела, когда вдруг чувствую, как чья-то рука ложится мне на плечо. Поднимаю взгляд — передо мной стоит Эдди, на лице тревога и легкие складки между бровями. Я снимаю наушники и выпрямляюсь, чувствуя, как мышцы ноют после того, как долго не двигалась.

— Что случилось? — спрашиваю, оглядываясь в поисках третьей участницы нашей команды, которую я сегодня еще не видела.

— Кенз зовет нас в старую раздевалку, — пожимает плечами Эдди. — Что-то про волосы и то, что она клянется к черту сбрить все с головы, если придется переделывать прическу еще раз. Я подумала, раз уж ты у нас шепчешься с косами, то ты идеальный человек для спасения ситуации.

Она тихо смеется.

Для Кензи и правда тяжело дается укладка в дни соревнований, она никогда не может сделать волосы так, как хочет. Обычно в итоге это делаю я. Это не должно занять много времени, поэтому я оставляю телефон и наушники на скамейке, беру пару разных расчесок, щетку с щетиной кабана и щетку для распутывания. Захватываю несколько маленьких и обычных резинок для волос и выхожу вслед за Эдди.

— Что она, черт возьми, делает в старой раздевалке? — замечаю я, когда мы сворачиваем в коридор к старым помещениям.

— Она сказала, что хотела размяться здесь, чтобы включить музыку и не отвлекаться, — спокойно отвечает Эдди.

Мы заходим в раздевалку, но Кензи нигде нет. Я разворачиваюсь, как раз вовремя, чтобы увидеть, что происходит, прежде чем удар приходится прямо в ребра. Пятьдесят тысяч вольт пронзают тело. Все мышцы сводит, боль разливается по каждой клетке, и кажется, что это длится вечность, хотя, наверное, всего несколько секунд. Как только разряд прекращается, я чувствую укол в бок шеи. Все вокруг начинает таять, и в последний миг я слышу истерический смех Эдди:

— Ты тупая сука.

Губы пересохли, будто я проглотила целую пустыню, а тело отчаянно кричит, требуя пошевелиться. В висках пульсирует боль, стучит в такт сердцу. Тошнота накатывает волной, и я чувствую, как все вокруг начинает кружиться. Сквозь обжигающую белую боль память постепенно возвращается.

Эдди.

Мы дружим с тех пор, как я начала готовиться к своим последним Олимпийским играм, когда еще учились в колледже. Она тогда появилась, и наши характеры с ней и Маккензи сразу совпали, словно все встало на свои места.

Черт. Она тоже в этом замешана?

Из горла вырывается стон, выдающий мое присутствие тем, кто находится в этой ледяной комнате. Теперь они знают, что я хотя бы пришла в себя.

Давай, Элена. Ты выросла с одним из самых безжалостных мужчин в стране. Ты справишься, ты выберешься отсюда.

— Ну здравствуй, моя маленькая гимнастка.

Этот голос.

Я приоткрываю глаза — ровно настолько, чтобы разглядеть высокого мужчину. Его глаза ледяные, цвета чистого неба, а волосы — белые, как свежий снег. Сходство настолько поразительное, что я не понимаю, как сразу не поняла этого, когда она впервые появилась в зале. Этот мужчина — точная копия того, кто был той ночью много лет назад, и в то же время он почти неотличим от той белобрысой суки, которая годами притворялась моей подругой.

Я стону, чувствуя, что вся облита какой-то жидкостью. Холод мгновенно пробирает до костей, заставляя тело дрожать.

— Пожалуйста... помоги мне, — выдыхаю я, пытаясь говорить. Если он действительно влюблен в меня так, как все это время изображал, может, я смогу на этом сыграть.

— Я знаю, principessa. Знаю… и мне так жаль. Когда-нибудь ты простишь меня. Надеюсь, ты поймешь. Мне нужно помочь своей сестре попасть на игры, а мы не сможем сделать это, пока ты стоишь у нас на пути.

В его глазах проступает боль, пока мой мозг отчаянно пытается осознать смысл сказанного.