Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

пресекая все, что хотят сказать родители. В груди закипает злость. Я смотрю на это жалкое создание, с которым, к сожалению, делю одну кровь. Я чувствую, как Марго смотрит на меня. Тело все стянуто в узел от злости. Я наклоняюсь и разглаживаю скатерть.

Каждая клеточка моего тела хочет броситься на него через весь стол и зарядить ему по лицу за то, что он посмел так сказать о Марго. Рука дергается под столом, я пытаюсь держаться. Моей семье не нужно, чтобы мы с Картером попали в заголовки газет, потому что сцепились за ужином.

– Картер, – выдавливаю я сквозь зубы, смотря ему прямо в глаза. Надеюсь, он видит, как в моих плескается ярость. – Еще раз назовешь так мою невесту, и я испорчу тебе жизнь. И не вспомню, что мы родственники.

Он дергается, глаза его округляются:

– Невесту?

– Да, невесту. Извинись перед ней.

– Нет, – злобно отвечает он.

– Картер, – умоляющим тоном говорит мама. Я не так представлял себе наше объявление, но и не думал, что здесь будет Картер.

Картер отворачивается от меня и смотрит на Марго:

– С члена одного брата на член другого, да?

Я вскакиваю из-за стола и за мгновение обхожу стол. Тарелки падают на пол, когда лицо Картера впечатывается в скатерть. Мама визжит. Марго что-то говорит, но я не слышу. Я придавливаю щеку Картера в белоснежную ткань. Гнев кипит в крови, я крепче сжимаю ладонь на его шее.

Игнорирую мольбы семьи и возгласы окружающих. Я могу думать только о брате. Этот кусок дерьма даже находиться рядом с Марго не заслуживает, и уж тем более не заслуживает быть с ней. Я вжимаю пальцы в его кожу и наклоняюсь.

Зубы скрипят, я могу их переломать, так плотно сжимается моя челюсть от ярости.

– Тебе повезло, что вокруг люди. Были бы мы вдвоем, твое лицо уже все было бы синее.

– Ты бы не посмел, – выдавливает он.

Я хватаю его за волосы, поднимаю голову Картера и разворачиваю его лицом к Марго. Он пытается меня отпихнуть, но его жалкие попытки бесполезны. Я бросаю взгляд на окружающих, все пялятся на наше маленькое представление. Ненавижу быть в центре внимания, но больше ненавижу, что он позволил себе такое сказать про Марго.

Когда он пытается отвернуться, я второй рукой хватаю его за челюсть и заставляю смотреть на Марго.

– Извинись перед моей невестой, Картер.

Он дергается, но высвободиться не может. Я слишком горю от ярости, чтобы отпустить его просто так. Он извинится. Любой ценой.

– Ни за что, – он визжит как ребенок, потому что я сжимаю его челюсть сильнее.

– Попробуй еще раз, – требую я, еще мгновение, и я бахну его головой об стол.

– Прости, – бубнит Картер, смотря себе под ноги.

– Будь мужиком и извинись ей в глаза!

– Прости! – кричит он. – Ау! – кряхтит он, потому что мои пальцы уже настолько сжали его шею, что Картер синеет.

– И раз уж мы начали, извинись заодно, что изменял. За то, что был жалким и глупым.

На мой бицепс опускается большая ладонь. Я поворачиваюсь и вижу предупреждающий взгляд папы. Ему придется отрывать меня от Картера, потому что, пока он не выполнит мою просьбу, я его не отпущу.

– Что ты несешь? – умудряется выдавить Картер, пока не хватает жадно воздух.

Только Марго может вырвать меня из хватки ярости. Сквозь приступ я слышу ее голос.

– Бэк, – шепчет она, – это не важно. Мне не важно, что он обо мне думает. Мне плевать.

Я смотрю на нее, пальцы чуть расслабляются, брат может сделать вдох поглубже.

– Мне на него плевать, – повторяет она и неуверенно улыбается. – Мне важен только ты.

На меня обрушивается облегчение, и я отпускаю брата. От этого резкого движения он падает вперед. Картер стонет и потирает отпечаток моей руки на шее.

Я подхожу к маме и целую ее в макушку.

– Люблю тебя, мама. Поболтаем, когда его не будет рядом. Прости, что испортил ужин.

С папой просто обмениваюсь понимающим взглядом. Он не спорит со мной и не уговаривает остаться. Нам не нужны слова, чтобы понять друг друга. Мы поговорим потом. Но рядом с Картером я больше оставаться не могу, если хочу держать себя в руках.

Прежде чем уйти, я поворачиваюсь к нему и смотрю сверху вниз.

– Больше никогда не заговаривай с моей будущей женой. А лучше – вообще не дыши в ее сторону, если это не слова извинения.

47. Марго

– Приятно было снова увидеться, – слова вылетают с такой скоростью, что получаются спутанными, когда я вскакиваю со стула. Виновато улыбаюсь родителям. Я бы очень хотела с ними поболтать, но еще пара секунд, и я потеряю Бэка в толпе.

– Поговорим потом, дорогая, – говорит мама Бэка и ласково улыбается. Я даже не пытаюсь смотреть на Картера. Я уже и так подарила ему несколько лет своей жизни. Теперь, когда я узнала Бэка получше, я понимаю, что он ему и в подметки не годится. Поверить не могу, что неделями плакала из-за человека, который совершенно меня не достоин. Даже не знаю, достоин ли он кого-то вообще! Он жалок.

Машу им напоследок и бегу к выходу. За те секунды, что я прощалась с родителями, Бэк успел испариться. Я вылетаю из дверей и с разочарованием понимаю, что его нигде нет. Сердце гулко бьется в груди, пока я пытаюсь понять, куда он пошел.

Сдерживаю нарастающую панику, переживаю, что он остался наедине со своей злостью. Выбираю направление и пытаюсь высмотреть его силуэт в потоке людей. Его нигде нет. Я останавливаюсь рядом с узким переулком, достаю телефон в надежде, что дозвонюсь.

Уже почти набираю его номер, как вдруг чья-то рука обхватывает меня за талию и утягивает за собой в темный переулок. Я громко визжу, хватая ртом воздух, собираясь визжать еще и звать на помощь. Вдруг спина утыкается в знакомую грудь. Я узнаю его по запаху где угодно. Я к нему слишком привязана.

– Бэк, – я выдыхаю с облегчением, только сейчас понимаю, как сильно я о нем беспокоилась.

Он разворачивает меня к себе лицом, толкает, пока я не упираюсь плечами в стену здания. Я тут же обнимаю его, запускаю руки под пиджак, чтобы почувствовать тепло его тела и успокоить.

Его рука прижимает меня к груди Бэка.

– Я вне себя, что он такое себе позволил, Марго, – признает он охрипшим голосом. – Не знаю, как начать за него извиняться.

Я сжимаю его еще крепче. Я так рада, что нашла его. Сердце