Кулинарная фея в замке герцога - Полина Краншевская

– Будь любезен, – буркнула я и сложила руки на груди.

Герцог усмехнулся, поставил чашку с отваром на плетеный столик и продолжил:

– Ты приняла на себя роль хранительницы живительной энергии фей и пообещала использовать ее во благо обитателям магического мира.

Я кивнула, подтверждая его слова, но все еще не понимая, к чему он клонит.

– До этого момента духи использовали меня в качестве проводника между ними и миром. Героям прошлого приходилось тратить огромное количество энергии бездны на обеспечение меня магией. А теперь есть ты. Ты уже несешь в себе безграничные энергетические запасы и можешь ими распоряжаться по своему усмотрению. Духам не нужно еще и меня наделять неимоверной силой.

Я покосилась на него в недоумении.

– И что тебе это дает? Никак не соображу, что изменилось.

Герцог легко и непринужденно рассмеялся, и его лицо озарила та самая мальчишеская беззаботная улыбка, которая покорила меня в день нашей первой встречи.

– Все, Ольга! Изменилось все! Ты только посмотри вокруг. Феи больше не несут на себе бремя сосудов живительной энергии. Она естественным образом, по их доброй воле стекается к тебе. Им остается ровно столько, чтобы исполнять возложенные Богиней обязанности.

Я невольно обвела взглядом поселение, в центре которого располагалась моя хижина, и заметила то, на что раньше не обращала внимания. Феи занимались тем, что работали с растениями. Они уходили в лес, взращивали лечебные травы, приносили часть в поселение и готовили к отправке в разные страны мира. Выглядели мои соплеменники при этом донельзя счастливыми, словно им наконец позволили заниматься любимым делом.

– В то же время, – объяснял Итьен, – когда ты передала владыку эльфов в руки духов, те смогли с ним справиться. Они забрали его изуродованную алчностью и жестокостью душу, выпустили полученную от других эльфов энергию тлена и перенаправили к новому хранителю.

– Какому еще новому хранителю? К тебе?

Герцог помотал головой и даже чуть округлил глаза, будто испугался такой возможности.

– Нет, что ты. Я не принадлежу этому миру и не могу владеть местной магией. Именно поэтому духам стоило огромных энергетических затрат поддерживать туманную магию вокруг меня. В ту ночь на берегу озера возле сердца мира находился гораздо лучший претендент на эту роль, чем я.

У меня перехватило дыхание, в горле образовался ком. Мысли о Морисе причиняли почти физическую боль, и я не могла даже произнести его имя. Итьен бросил на меня полный понимания взгляд.

– Да, твой любимый перевертыш теперь наделен огромными возможностями.

– Не называй его так! – рявкнула я, сама поражаясь своей несдержанности.

В голубых глазах Итьена мелькнула тоска, но тут же исчезла, как не бывало. После судьбоносной ночи он больше не мог призывать туман, и его радужки приобрели иной, изначальный оттенок.

– Хорошо, не буду. Но это не изменит правды. Ты его любишь, и он перевертыш. Только духи избрали его хранителем энергии тлена, и как бы Руже не сопротивлялся, его судьба предрешена. Сейчас ему нужно время, чтобы свыкнуться с новой миссией. Но я тебя уверяю, он обязательно появится.

Я даже не удивилась тому, что Итьен знал настоящую фамилию Мориса. Герцог успел рассказать, что, когда пришло время, духи поведали ему истину об участниках турнира. Но едва вообразив, как широкоплечая фигура Мориса возникает на центральной улице поселения фей, я ощутила такую боль в груди, что предпочла выбросить все из головы и перевести разговор на более безопасную тему.

– А кем ты теперь являешься? Духи говорили о трех хранителях. Ты же тоже несешь свое бремя, как и мы.

– Тут ты права, – со вздохом отозвался он. – Окончательно избавиться от влияния духов для меня невозможно. Здесь не подходящий магический фон. Если духи меня покинут, то я мгновенно умру.

Я в ужасе на него уставилась и стиснула от волнения кулаки.

– Но не переживай. – Он потрепал меня по плечу успокаивая. – Я договорился с ними о сроке службы. Пока ты жива, я буду связующим звеном между тобой и Руже. Большая часть туманной магии мне теперь недоступна, но духи оставили в моем распоряжении призрачного грифона.

– Кого?!

– Того потрясающего монстра, что так знатно потрепал Руже. Помнишь, твой напарник пытался проникнуть в сокровищницу замка? Мой ручной грифон ему помешал, да и Жозефу тоже. Амулет слишком опасен, и я не собирался с ним расставаться.

Итьен подцепил длинными, изящными пальцами цепочку на шее, вытянул из-под рубашки серебристую подвеску в виде грифона с разноцветными глазами и показал мне. Я могла поклясться, что это был тот самый амулет наложения иллюзий, который так хотел заполучить Морис.

У меня пересохло во рту, и я выдавила:

– Так почему же ты никого не наказал, а даже выставил амулет на постаменте перед финалом?

Герцог пожал плечами и с беззаботным видом ответил:

– Это была подделка. Настоящий нужен мне самому, чтобы скрывать мою принадлежность другому миру.

Итьен на мгновение зажал серебристого грифона в ладони и улыбнулся. Я увидела целый ряд заостренных зубов с парой внушительных клыков. Неужели во время турнира мне не почудилось?

Герцог спрятал подвеску под рубашку, и его улыбку приняла привычный вид. У меня даже от сердца отлегло.

– Я знал, что Руже, Жозеф и Аурелия пришли за амулетом, и воспользовался их жгучим желанием заполучить драгоценную вещицу. Мне нужно было спровоцировать владыку фей и эльфов на открытое нападение.

– И почему всем потребовался именно этот амулет? Какой для них смысл в иллюзиях?

– О, ты слишком наивна и чиста, чтобы понять все грани людского коварства.

Итьен сделал большой глоток травяного отвара и снова поморщился.

– С Руже все понятно, он достиг тридцатилетия. – Герцог одернул рукава простой белой рубашки. Оказалось, что вне замка он предпочитал практичную и неброскую одежду, что стало для меня настоящим сюрпризом. – Это рубеж, после которого перевертыш уже не смог бы скрывать свою звериную сущность. Амулет помог бы ему прятать от людей истинную природу и оставаться свободным. Я давно приметил талантливого вора и мошенника с наследием перевертышей, но он всегда действовал с поразительным благородством. Поэтому я его тайком использовал в своих целях, направляя к тем негодяям, с кем приходилось разбираться по долгу службы.

У меня рот открылся от изумления, и я выпалила, осененная внезапной догадкой:

– Так это ты ему внушил мысль о том,