Инферниум - Кери Лейк

Или, что еще хуже, искать облегчения другими способами.

Я вышел из задней части дома и обнаружил, что все три собаки ждут меня по стойке смирно. Цербер стоял неподвижно, как статуя, его уши подергивались в ожидании первой команды, слетевшей с моих губ.

-Пойдем, - сказал я строгим голосом, и он нарушил свою застывшую позу, опустив голову и подбежав ко мне.

Опустившись на одно колено, я провел рукой по его блестящей черной шерсти и приподнял морду, глядя ему прямо в глаза. Черные глаза смотрели на меня в ответ без намека на напряжение или предательство.

-Я слышал, ты пытался напасть на Фаррин.

С челюстью, все еще зажатой в моей ладони, Цербер отвел от меня взгляд и заскулил.

-Она не представляет для тебя угрозы. Она носит моего ребенка внутри себя.

Не успел я произнести эти слова, как его губы снова растянулись в тихом рычании. Его глаза переместились на мои, мерцая оранжевым, как это бывало, когда собаки чувствовали угрозу или сердились. Низкое и ровное рычание вырвалось из его горла, ему вторили две собаки, все еще стоявшие по стойке смирно позади него.

-Хватит!-Как бы мне ни было любопытно узнать, что именно он нашел в ней угрожающего, мне не понравилось выражение его глаз. Убийственный взгляд, который я видел несколько раз, за мгновения до того, как он разорвал животное или демона на части своими зубами. Мысль о том, что он вот так набросится на Фаррин, заставила меня крепче сжать его челюсть, подтверждая предупреждение, сделанное ранее.

-Ты был мне верным другом всю мою жизнь, но ты угрожаешь навредить тому, что я люблю больше всего, когда она не причинила тебе никакого вреда в ответ. Она проявила к вам любовь и принятие, которых нет у большинства, а вы бы отнеслись к ней как к безмозглому животному? Ты лучше этого.

Оранжевое свечение потускнело до черного, как раньше, и Цербер снова заскулил.

-Тебе следует держаться от нее подальше. Все вы. Не подходите к ней.

Я вскочил на ноги и уставился на собаку, которая сидела, опустив голову, как он делал, когда попадал в беду.

-Свободен.

Снова заскулив, Цербер неохотно отвернулся, оглядываясь на меня с грустью в глазах, прежде чем убежать с двумя другими.

21

ФАРРИН

Убывающий свет сумерек просачивался сквозь занавески в мою комнату, когда я лежала в постели, глядя на мягкое свечение, которое переливалось над верхушками деревьев, от цветов паслена где-то под моим окном.

Прошло четыре дня с момента прибытия Веспир и Васжаго. В то время я в основном держалась особняком. Чтение. Исследование собора и комнат, куда я раньше не отваживалась заходить. Всегда в тени этих двоих.

Хотя Веспир, как правило, не зависала рядом, она часто проверяла меня, всегда спрашивая, нуждаюсь я в чем-то или нет, и часто я не нуждалась. Как бы я ни хотела насладиться ее обществом, мне не нужен был сопровождающий. Это казалось нелепым. Хотя моя энергия и аппетит, безусловно, пошли на убыль в последние дни, я все еще был вполне сспособна все делать сама.

Васжаго, с другой стороны, оставался молчаливым наблюдателем. Даже в те моменты, когда я его не видела, я чувствовала, что он был там. Может быть, один из странных побочных эффектов связующего или что-то в этом роде.

Насколько я могла оценить причины, по которым Иерихон нанял демона, я ненавидела отсутствие уединения. Это был только вопрос времени, когда Иерихон отправится на поиски моего отца, и я молилась не только об их благополучном возвращении, но и о том, чтобы мой отец мог помочь Иерихону и мне снова вернуться к какому-то подобию нормальной жизни. Разлука между нами усугубилась за последние пару дней, когда он постоянно находился в своем кабинете, уткнувшись лицом в книгу. Изучая. Постоянно. Одержимость своей утраченной силой и чем бы то ни было еще начала поглощать его мысли. Ночью я краем глаза замечала, как он смотрит на меня, прежде чем он удалялся по коридору.

Я избегала приближаться к нему сама, опасаясь, что он снова поднимет вопрос о связи, но мое тело оплакивало его тепло, его прикосновения. Отсутствие этого, его, иногда ошеломляло меня. Как будто он никогда не покидал Ex Nihilo и только его призрак бродил по Блэкуотерскому собору.

Каждый день я переживала мучительную реальность того, что он был так близко, но нас разделяли океаны. По мере того как его ребенок рос внутри меня, я чувствовала, что увядаю снаружи, хотя и не совсем скатываюсь обратно в то же темное пространство, что и раньше.

В конце концов, он все еще был жив.

Ранее в тот день я наблюдала, как он плавает в комнате грота, где я впервые увидела его полуголым, когда приехала в собор. Хотя он все еще был впечатляюще подтянут, он выглядел стройнее, чем раньше, его тело, несомненно, страдало под тяжестью пережитого стресса. Кое-что, о чем я знала слишком хорошо, поскольку в последнее время начала замечать выступающие кости в моей собственной фигуре.

Когда я не оплакивала Иерихона и себя, я пыталась отвлечься, расспрашивая об Осирисе, предполагаемом теневом друге Веспир, но она утверждала, что он перестал разговаривать с ней с того дня в библиотеке. Удобно. Казалось, все страдали от необъяснимой тишины, воцарившейся над Блэкуотером. Однако я подозревала, что в Осирисе было нечто большее. Возможно, больше, чем Веспир даже осознавала, потому что я никому не упоминала блондинку, кроме той ночи у тети Нелл, когда я рассказала Иерихону о своем сне. С тех пор я пережила еще один кошмар о странной женщине, стоящей здесь, в моей комнате, и пристально смотрящей на меня. Я проснулась с криком, и только Васжаго ворвался в дверь, спрашивая, все ли со мной в порядке.

Как будто Иерихон меня вообще не слышал.

Хотя я оценила быструю реакцию Васжаго, мне не понравилось, что это был он. Как бы по-детски это ни звучало, я хотела, чтобы Иерихон ворвался в эту дверь и поднял меня на руки. Я хотела услышать от него слова утешения. Его прикосновение.

Свет в спальне потускнел по мере того, как ночь постепенно опускалась на собор, и, несмотря на то, что я знала, что никогда не