Инферниум - Кери Лейк

и легкий ветерок в верхушках деревьев наполняли тихий и умиротворяющий лес. Одна из многих причин, по которой ему нравилось проводить время в лесу. Тропа продолжалась, изгибаясь среди деревьев и кустарника, пока он не свернул с главной тропы и не направился через участок узловатых каменных дубов, их искривленные стволы были такими толстыми, что внутри можно было вырезать небольшую пещеру. Их раскидистые ветви создавали огромный навес над головой, и барон всегда думал, что если бы фейри когда-либо существовали, они наверняка сделали бы этот участок деревьев своим домом.

Миновав рощу, он добрался до знакомого леса, и когда звуки пения донеслись из-за деревьев, улыбка тронула его губы, когда он узнал безупречную высоту звука. Он последовал за музыкой через лес к поляне, где сидела девушка, скручивая цветочные стебли в подобие короны.

Такая красивая, то, как сумеречный солнечный свет падал на ее волосы, придавая блеск ее длинным локонам. И ее глаза. Боги, он никогда раньше не видел таких глаз, как у нее. Даже на таком расстоянии, как он стоял, у него было достаточно острое зрение, чтобы уловить множество цветных пятен. То, как хлопали ее длинные темные ресницы, когда она улыбалась.

Очарованный ею, барон молча наблюдал, чувствуя себя хищным, как волк.

Что-то в ней послало тепло по его венам. На краткий миг он задумался над словами Соломона о том, что зло скрывается под маской красоты, но, несомненно, создание, чья невинность так благоухала в воздухе, как у нее, не могло содержать в себе ни грамма тьмы.

-Она любопытная, не так ли?

От незнакомого женского голоса мышцы барона напряглись, и он развернулся, обнажив кинжал, чтобы встретиться лицом к лицу с рыжеволосой девушкой, стоящей у него за спиной. Женщина, должно быть, была вдвое старше его, судя по морщинам на ее лице и разбросанным седым прядям среди рыжих, и с улыбкой на лице она не отвлеклась от направленного на нее ножа.

Он взглянул на девушку и снова обратно.

-Ты ее знаешь?

Приподняв бровь, она посмотрела поверх его плеча туда, где сидела девушка, и улыбнулась.

-Я бы так сказала. Месяцами носила ее в своем животе. Упрямый ребенок, вот кто. Я не хотела приходить в этот мир с какой-либо легкостью, это я тебе точно могу сказать .

Барон опустил кинжал, убирая его обратно в ножны.

-Прости меня. Я не хотел поднимать оружие на ее мать. Ты просто напугала меня.

-Ммм. И могу я спросить, что привело вас в эту часть леса?

Он снова повернулся к девушке, испытывая то же чувство наполненности в груди, когда увидел, как она улыбается, надевая на голову корону ручной работы.

-Я просто слышал, как она поет. У нее довольно приятный голос.

-Как у ангела.

-Да. Вот именно. Могу я спросить ее имя, миледи?

Звук тихого смешка женщины снова привлек его внимание к ней.

-О, я могу заверить вас, я не леди. Вор. Грешник. Неприятности для некоторые. Но не леди.

Ее смех сменился задумчивой улыбкой, когда она продолжала смотреть в сторону молодой девушки.

-Однако, чтобы ответить на твой вопрос. Ее зовут Люстина. Рожденная светом.

Люстина. Он никогда в жизни не слышал этого имени раньше. У девочек из деревни были распространенные имена, такие как Эдит, Агнес и Мириам. Ее имя эхом отдавалось в его ушах, как песня.

Барон понял, что забыл о хороших манерах и не представился, настолько увлекшись девушкой.

-Мои извинения. Я...

-Я знаю, кто ты, молодой лорд. Это я привела тебя в этот мир. И если я снова поймаю тебя на слежке за моей дочерью, я с радостью избавлю тебя от этого.

На ее щеках появились ямочки от улыбки, которая соответствовала улыбке девушки. Приподняв бровь, она приподняла юбку ровно настолько, чтобы не зацепиться за щетку, и прошла мимо него.

-Добрый день, милорд.

Он улыбнулся ей вслед и украдкой бросил еще один взгляд на девушку. Люстина. В тот момент барон был уверен в трех вещах.

Во-первых, у него не было намерений держаться от нее подальше, как просила его ее мать.

Во-вторых, ощущение в груди было неоспоримым доказательством того, что внутри него все еще что-то бьется.

И в-третьих, Люстина, рожденная светом, однажды будет принадлежать ему.

20

ИЕРИХОН

Сидя за своим столом, я пролистал страницы гримуара, который взял в последний раз, когда мы с Фаррин ходили в книжный магазин. Книга была такой толстой, что мне потребовался час, чтобы просмотреть ее, а я еще даже не добрался до конца. Я перевернул страницу к иллюстрации трех женщин, стоящих вокруг, которых я принял за мессию после его смерти, учитывая раны на его ладонях и ступнях и кровь на его лбу. Текст рядом с ним описывал древних целителей, известных как Мет'лазан. Люди, отобранные небесами, которым были дарованы силы, выходящие за пределы медицины смертных. И считалось, что именно они сыграли важную роль в воскресении Мессии.

Очевидно, они обладали силой вызывать ангелов и демонов, но не могли использовать свои способности для исцеления других смертных. Я читаю дальше, чтобы узнать, что они говорили на языке, известном только высшему разряду ангелов. Настолько врожденный, что большинство даже не осознавало, как свободно они на нем говорят, пока небеса не призывали их к этому.

Интересно.

Я пробежал текст быстрее, надеясь узнать, на каком языке они говорили, но чернила внизу страницы расплылись, как будто они намокли, и стали совершенно неразборчивыми.

Нахмурившись, я перевернул страницу и нашел Пентакрукс, описанный в следующей вставке – тема, совершенно отличная от Мет'Лазана. Я перевернул страницу назад, и чернила почему-то расплылись еще больше, чем раньше. Я наблюдал, как начало текста, который я уже прочитал, впитывается в бумагу, пока единственным, что я мог разобрать на странице, не стала иллюстрация.

Что, во имя Люцифера?

Я перелистнул на другие страницы. Текст там остался совершенно нетронутым, но когда я вернулся к странице с описанием Мет'Лазана, он почти полностью превратился в не более чем огромное размазанное чернильное пятно.

-Великолепно, - пробормотал я, пролистывая еще несколько страниц в книге.

Изображение привлекло мое внимание, и я остановился на реалистично выглядящем рисунке чернокрылого демона в цепях, тело которого выгнулось дугой на земле, словно в агонии. Один только взгляд на это отозвался пульсирующей болью в моем паху. Это сопровождалось описанием Rur'axze, невероятно мучительного ощущения, исключительно худшего, чем человеческий эквивалент голубых шаров, которое случалось, когда